Книга Здесь все рядом, страница 64 – Анна Дашевская

— Ещё у нашей не-монахини были татуировки, на левом боку и на плече, – продолжил он. – И тут много интересного: во-первых, они сделаны не так давно, от трёх месяцев до полугода назад.

— Прямо совсем свеженькие, – пробормотала я. – А что изображено?

— Могу фото показать.

— Давай.

Не то чтобы я разбиралась в татуировках – бабушка бы мне голову оторвала, если бы я только задумалась об этом! – но рисунок на фото показался мне нестандартным. Хотя в век Интернета никакой графический объект не остаётся в единственном экземпляре, всё попадает в сеть и множится, но такого я не видела. На боку была набита дата, причём не цифрами, а буквами, пятнадцатое июля. А плечо, словно браслет, опоясывала какая-то вязь из чёрточек и точек.

Я пожала плечами:

— Это что, штрих-код? Товар просрочен, повторно не замораживать?

— Пока не знаем.

— Пока?

— Таточка, дорогая… – Стас взял меня за руку и проникновенно заглянул в глаза. – Мы – контора, понимаешь? И полицейское расследование – это не просто осмотр трупа. Это длинный список того, что нужно сделать по правилам. По протоколу. Мы будто пазл составляем, складывая кусочки: мотив, место и время преступления, жертва, её история, знакомства, действия, обстоятельства, окружение… При женщине не было документов, но её тело само по себе документ. Где она жила, как питалась, что носила… Ну, например, эта фальшивая монахиня много лет постоянно носила высокие каблуки, отчего изменились кости стопы. А последний год перешла на кроссовки и им подобное. Почему? Пока не знаем. Татуировки – это вообще отлично. Мастерских полно, если бы у неё была пошлая бабочка или там дракон, можно было бы искать до морковкина заговенья, а это необычные рисунки. Значит, найдём. Не завтра, не послезавтра, но – найдём. Понимаешь?

— Я не так глупа, как может показаться, Стас, – ответила я с некоторой обидой.

Потом придвинула к себе фотографию татуировки с датой и присмотрелась. Отложила фото и сказала:

— Это чей-то почерк.

— То есть? – Бекетов принял стойку, словно охотничий пёс.

— То и есть, что это не типографский шрифт, машинный, а почерк человека. Возможно, самой этой женщины, или кого-то ей близкого. Но эта дата была написана ручкой на бумаге, а потом воспроизведена. Я это тебе говорю как учитель с некоторым стажем.

— Угу, теперь осталось поймать убийцу, найти у него что-нибудь, написанное рукой этой неизвестной, и дело в шляпе!

Тут меня осенило.

— Ты не учитываешь один момент. Сейчас мало кто пишет от руки, только в особых случаях. Раньше много писали врачи, даже шутки бродили про нечитаемый врачебный почерк, но сейчас у них компьютеры. Всякие анкеты и официальные документы – в сети, справки на компьютере, письма электронные… Остались учителя, школьники и подписи в ЗАГСе.

— Мы ещё много пишем, – Стас пожал плечами. – С собой на осмотр места преступления компьютер не понесёшь, даже с ноутбуком неудобно будет. Так что протоколы мы пишем по-прежнему, ручечкой на бумажечке.

— Погоди, я не про то, – я почувствовала, что у меня затекли руки, ноги, спина… Встала и заходила по кухне, то и дело натыкаясь на что-нибудь. – Татуировки недавние. То есть, можно быть практически уверенными в том, что дата – пятнадцатое июля – относится к текущему году. А что сказал патологоанатом, она рожала?