Книга Здесь все рядом, страница 41 – Анна Дашевская

Тётушка же, завершив круг, поставила всё ещё горящую свечу на стол и уселась на своё место, после чего сказала вполне обычным голосом.

— Так вот, в монастырской общине неладно. И в первую очередь – с приезжей монахиней, что должна учить девочек необычной вышивке. Матушка сказал, что та приехала с письмом из Богородицкого монастыря в Кадоме, что в Рязанской области, у них там какая-то особая техника^[4]. В письме говорилось, что по просьбе епархии для благого дела создания вышивальной школы отправляют особо знающую сестру Феодосию.

— И что? – спросила я.

— И то, что Феодосия эта в монастыре уже неделю, но ни одного урока не провела и «кадомский вениз» никому не показала. Посидела пару раз на занятиях, которые вела сестра Агафья, они всем классом работали над покровом. А так – жила обычной монастырской жизнью, всё выполняла, держалась тихо. В огороде работала.

— В огороде? Вроде вышивальщица должна руки беречь?

— Да, Стасик, ты совершенно прав! Та же Агафья без перчаток ни за посуду, ни за уборку не берётся!

— Скажите мне, Розалия Львовна, а в келье её, случаем, матушка Евпраксия не осмотрелась?

— Пока нет, но собирается.

Я нетерпеливо тряхнула головой.

— Ну хорошо, предположим, что-то не то с это монахиней. Но даже если она приехала в монастырь с какой-то целью, что её может там интересовать? Кусты роз? Алтарные образа?

Эти двое поглядели на меня совершенно одинаковыми взглядами – словно на дурочку, с сочувствием и некоторой досадой.

— Деточка, – сказала Розалия, – так ведь в монастыре нашем знаменитая библиотека…

— Нет, – я прислонилась к твёрдой спинке стула и сплела руки на груди. – Нет-нет-нет, дорогая тётушка, это не пойдёт. Истории с монастырскими библиотеками были исчерпаны «Именем розы»^[5] раз и навсегда. Это в детективе хорошо, а в нашей жизни ни ты, ни я, ни капитан Бекетов не тянем на Вильгельма Баскервиля.

— Тат, это просто один из вариантов, – Бекетов сочувственно похлопал меня по руке, и я поклялась себе, что убью его при первой возможности. – Вполне возможно, что сестре Феодосии просто надоела жизнь вне мира, и она хочет сложить с себя сан. Вот и обдумывает, как это сделать. Я ведь ничего не путаю, она довольно молодая женщина?

— Чуть постарше меня, – кивнула я.

— Ну вот! Если матушка Евпраксия хочет, я могу, конечно, отправить запрос в этот город, как его?

— Кадом, – ответила Розалия.

— Вот именно, в Кадом. Но, может быть, просто подождём, посмотрим, как события будут развиваться… Кстати, Розалия Львовна, а учениц в этой их школе вышивания много?

Тётушка задумалась.

— Полный класс, значит, около тридцати.

— Немало.

— Ну да, немало.

Стас посмотрел на часы и встал.

— С вами прекрасно, милые дамы, но завтра всем на работу. Розалия Львовна, выпускайте меня из вашей крепости!

— Мне – нет, – я демонстративно потянулась. – Мне завтра на работу не надо, у меня день самоподготовки.

И тут Бекетов ухмыльнулся, наклонился и меня поцеловал…

Честно говоря, это не было неожиданностью: что уж там, до стадии поцелуев наши отношения уже дошли. В конце концов, мы знакомы почти два месяца, и я не семнадцатилетняя школьница. Но всё-таки при тётушке… Как-то неловко!

Я отвернулась и пожала плечами с независимым видом. Потом с ним разберусь.

Наедине.

Розалия поджала губы – умеренно, без осуждения – и плавно повела рукой сперва поперёк входа, потом вдоль. Будто крест нарисовала? Так, вот с чем надо разбираться!