Онлайн книга «Грибная неделя»
|
Или не говорить? Получится ведь, что я донесла, настучала… Хотя… Нам ведь никто так и не сказал, что произошло, отчего нас прямо с утра стали заново допрашивать. Что-то мне кажется, что это уже не связано со смертью Андрея. Нет, не так: со смертью Андрея связано сейчас всё, что происходит вокруг «Садов Эдема». Но что-то ещё случилось вчера. Вот только что? Я спустилась в гостиную, села на своё место между Олегом и Алексеем, и вдруг поймала взгляд Тамарки. Такой, я бы сказала, ревнивый взгляд, словно мы договаривались держаться друг друга во что бы то ни стало, а я вдруг вильнула хвостом и ушла в другую компанию. То есть, на самом-то деле так и было, но с маленькой поправкой: ни о чём таком мы не договаривались. Никак не получалось у меня считать её подругой, максимум просто приятельницей. Вот никак. Не было того самого ощущения, что, если мне вдруг надо будет спрятать труп, то первым человеком, которому я позвоню, будет Тамара Авдеева. Вообще, наверное, со мной что-то не так, но подруг у меня нет. Не завелись как-то. Друзья есть, ещё из детства, с третьего класса, хотя видимся мы сейчас очень редко. Ничего удивительного: Ванька Кошелев работает в Силиконовой долине, и в Москве бывает раз в два года, когда к родителям приезжает. А Михай теперь зовётся отцом Афанасием, и приход его в Ярославской области, в Тутаеве. Я туда иногда езжу, конечно, но… В общем, что говорить… Вернёмся в лесной дом рядом с Суздалем. Итак, я уселась между Алексеем и Олегом, взяла свою чашку, посмотрела на остывший кофе, покрывшийся неприятной плёнкой, и отставила её. Лучше потом схожу на кухню и попрошу у Лидии Дмитриевны чаю. Вот интересно, капитан Долгов и здешних смотрителей так же расспрашивал, где они были и что делали в Суздале? Тут по лестнице спустился Долгов, следом за ним расплывчатой тенью скользнула Галина Петровна. Надо же, оказывается, она и так умеет! Впрочем, Галинина походка тут же вылетела у меня из головы, потому что вид у капитана был торжественно-загадочный. Алексей Серебряков, художник. Утро у меня началось рано. То есть, для меня-то нормально, я вообще по привычкам типичный жаворонок. Так что в семь утра уже бежал по дороге. Потом, когда попалась отходящая в сторону более или менее приличная тропинка, свернул в лес. На симпатичной поляне остановился, подышал, помахал руками-ногами, делая привычный комплекс упражнений и одновременно обдумывая работу, за которую возьмусь по возвращении в Москву. И вот этот осенний золотой лес будет её главным героем. Воздух с утра был влажный и прозрачный, листья на тропинке складывались в непонятный, но очень важный узор, на паутинках между деревьев дрожали капельки воды, и я опять подумал о том, что никто никогда не сможет это нарисовать или пересказать словами. Можно лишь увидеть и запомнить. Сегодня, вроде бы, никто никуда не собирается, так что можно будет после завтрака сходить за грибами, а потом поработать с цветом. Завтра в шахматном турнире у Ирины финал. Я бы поехал туда, в Суздаль, и поддержал её – конечно, если ей это надо. Спрошу вечером. О сделанном мне предложении я не думал. Говоря честно, я сразу, практически в ту же минуту понял, что соглашусь. Возможно, у меня ничего и не получится, но, если не попробую – не узнаю. |