Книга Грибная неделя, страница 53 – Анна Дашевская

— Алексей?

— Да? – я развернулся и подошёл на два шага.

— Познакомься, это Максим Сухоруков…

Мужчина встал, и я вспомнил его окончательно. Он был похож на Дюрера с известного автопортрета с чертополохом, за вычетом длинных волнистых волос, разумеется. Да и одежда несколько отличалась, а вот черты лица и внимательный взгляд – просто один в один. Смешно… Дюрера я люблю очень, так что этот человек как-то сразу стал мне симпатичен.

— Мне кажется, Андрей нас как-то знакомил, – сказал я, протягивая ладонь для рукопожатия.

— Было дело, – весело согласился адвокат. – В конце апреля, кажется. Где-то мы кофе пили в центре.

Ритуал был исполнен, и Ирине на глазах полегчало. Интересно, почему? Она посмотрела на нескольких сотрудников, стоящих между дверью на кухню и лестницей и что-то обсуждавших, поморщилась и предложила:

— Давайте в бильярдную переберёмся, что ли? Поговорить надо, Лёш.

В бильярдной было темно и тихо. Ирина ткнула в выключатель, быстро прошла в глубину комнаты, где стояли диван и кресла, и села. Мы устроились по соседству, она глубоко вздохнула и сказала:

— Не знаю, с чего начать.

— Начни с начала,– посоветовал я. – Как твой турнир?

— Турнир? – она посмотрела непонимающе. – А! Завтра полуфинал, я прошла. Даже если не попаду в финал, всё равно неплохо.

— Поздравляю.

— Спасибо. Но… я хотела про другое. Макс – наш юрист. И семейный, и компании, так сложилось…

— В принципе, это не принято, – пояснил Максим с лёгкой улыбкой. – Но формально не запрещено.

— Так вот, после… после того, как Андрея не стало, я… сразу позвонила Максу.

— Естественно, – кивнул я.

Про себя добавив: «Вот только при чём тут я?».

— Давай я, расскажу, Ириш, – предложил Сухоруков, дождался её кивка и продолжил. – Мы тогда встречались с Андреем по поводу полученного им наследства. В начале апреля умерла его двоюродная тётушка, Елена Владимировна Ван Дорт. Да, у неё голландская фамилия, – кивнул он на мою поднятую бровь. – По мужу, Никласу Ван Дорту. Того давно уже нет в живых, Елена Владимировна вдовела лет двадцать. Детей у них не было, её самый близкий родственник по крови, да и самый любимый – Андрей, сын Ольги Владимировны, старшей сестры. По завещанию госпожи Ван Дорт Андрей полностью унаследовал её имущество, а там немало – и особняк в Амстердаме, и загородный дом, и счёт в банке… и ещё кое-что.

Не обратив внимания на загадочное «кое-что», я нахмурился.

— Погоди-погоди… В начале апреля, то есть, срок принятия наследства почти истёк, там же полгода?

— В Голландии немного другая система наследования, там три месяца от момента, когда нотариус сообщит наследнику о завещании на его имя.

— И что, неужели Андрей не принял?..

— Да что он, сумасшедший, что ли? – воскликнула Ирина. – Конечно, он сразу же связался с адвокатом Елены Владимировны, а потом и поехал туда, подписал все бумаги.

— М-м, я помню, в начале мая он уезжал, – кивнул я. – Хорошо, так и что? Я тебя поздравляю, Ира, я за тебя очень рад – ты же всё наследуешь?

— Похоже на то… – сказала она. – Ты ж понимаешь, мне бы лучше вернуть моего мужа, чем это вот…

— Понимаю. При чём тут я, о чём ты хотела поговорить?

Тут Максим сделал забавную вещь: встал, тихо подошёл к двери и резко её распахнул. За дверью никого не было. Он удовлетворённо кивнул и вернулся в кресло.