Книга Искатель, 2008 № 01, страница 86 – Журнал «Искатель», Песах Амнуэль, Ирина Агапова, и др.

— Я знаю, па, что твоя повесть не похожа на вымысел, — сказал мальчик, — вернее, чем-то она похожа, а порой в ней все как и в нашей обычной жизни…

Как только сын произнес эту фразу, Ивашка уже точно знал, что в его жизни настал именно такой прекрасный момент, дающий новый отсчет его счастливой жизни.

— Па… — снова произнес мальчик, — а есть что-то, о чем все-таки ты не написал в ней?

— Есть.

— Расскажи мне.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Тогда слушай… Я расскажу тебе о главном вечере моей жизни, тогда я знал, что этот редкий погожий осенний вечер запомнится мне навсегда. И до сих пор я называю его именем твоей матери — «Анна», волшебным именем, которое можно читать справа налево и слева направо, и оно не станет от этого менее звучным. Призвание твоей мамы — учить мудрости своих учеников, таких же людей, как она сама. Моя мудрость в то время была другой — в безмятежности и покое, который несут Вечность и Время Времен. Но, сама не ведая того, твоя мама научила меня чему-то большему — любить людей за то, что они не вечны, за то, что люди уходят навсегда. И от этого жизнь каждого человека приобретает гораздо большую ценность, нежели если бы он был бессмертен.

— Папа, как ты думаешь, удалось нам вернуть сегодня тот волшебный вечер, имя которому «Анна»?

— Я думаю, что он всегда был с нами и никуда не уходил. Один долгий счастливый вечер, — Ивашка посмотрел на спящую жену.

Посыпавшиеся из-под ног камни особого беспокойства не вызвали. Такое неизменно происходило во время передвижений от одного залива к другому, когда, вжимаясь в почти отвесные скалы, медленно преодолеваешь метр за метром рискованного пути. При этом в одной руке держишь снаряженный спиннинг, а другой — не глядя, ищешь малейший уступчик, за который можно удержаться во время очередного полушажка.

Слегка запаниковать заставило другое — камешки посыпались не только из-под ног, но и откуда-то сверху. Мне на голову. Я, как мог, прикрылся рукой, молясь, чтобы вслед за камешками величиной с лесной орех, не покатились булыжнички размером с футбольный мяч. Но вроде обошлось; во всяком случае, камнепад временно прекратился.

Я преодолел еще несколько опасных метров, оказался на сравнительно пологом склоне и, вытирая рукавом со лба пот, облегченно вздохнул. Черт меня дернул сократить путь. Сегодня, в отличие от фанатов половить на спиннинг кипрского басса в экстремальных условиях, я в соревнованиях не участвовал. То есть, конечно, участвовал, но не как спортсмен, а впервые в жизни — как главный судья…

Впервые мне не нужно было за кем-то гнаться или убегать от спортсменов-конкурентов, срезая углы, выбирая кратчайшее расстояние до уловистого места, чтобы первым забросить какой-нибудь воблер или спиннер-бейт в спокойные воды залива, первым почувствовать жесткую поклевку и яростное сопротивление попавшегося на крючок большеротого окуня. Сегодня я просто наслаждался теплым октябрьским деньком, желая лишь одного — чтобы тучи, зависшие над дальними горами, не вздумали прийти в движение по направлению к нашей фрагме, говоря по-русски — водохранилищу.

Спортсменов было двадцать, и среди них две женщины, которые наравне с мужиками бегали и ползали по скалам. Я скомандовал «Старт!» у правого угла плотины, там, где мы оставили машины и где собирали снасти. Ровно через семь часов на том же месте спиннингисты должны будут финишировать и предъявить мне для взвешивания свои уловы.