Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
Понеделкин понял, что это о нем. Он посмотрел на свои туфли «Ромика», которые они с Женькой купили прошлым летом в Болгарии на Солнечном берегу. Они же не белые, подумал он. Если быть точным, они светло-серые. Он не надел бы их с серым костюмом, хоть и летним, будь они чисто белыми. Кстати, и галстук на нем светло-серый. А вот рубашка белая. Все гармонично. — Ну и че мы вылупились? — Эти слова дворник произнес обычным способом. «А че, нельзя?» В другой раз Витя отреагировал бы и ответил именно так. И полез бы, что называется, в бутылку. Но в другой раз. А теперь его голова была занята иным. Все так! Все именно так, тревожно и неожиданно радостно подумал он и пошел прочь, слыша в спину сетования дворника на то, что работает только он один, а остальным все по барабану. И что вообще — если кто и работает, так только дворники. А другие только «ходют» и «срут» где попало. И совет: чем без толку шляться и пялиться, как другие работают, шел бы этот «хмырь» в белых тапках и сам бы работал. Как произносил дворник эти слова — мысленно или при помощи языка, — об этом Понеделкин уже не думал. Не думал, потому что понял: он — феномен! Но как это так — вдруг? Почему вдруг? Ах да! Машина — сигнал — скрип тормозов — парень с кулаками и в клетчатой рубахе! Испуг! Шок! Он вспомнил. Он читал о таком. Так бывает: что-то происходит, что-то неожиданное — шок, кома, каталептический сон, испуг, удар током. И человек вдруг становится другим, просыпаются в нем качества, которых раньше не было. Неведомые и необычные. И с ним это случилось. Он стал феноменом. Понеделкин — феномен! Ему вдруг сильно захотелось узнать, что думают о нем друзья, враги, сослуживцы. Жена Женька. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он увидел на лестничной площадке Степку Пирогова из бюро эстетики. Друзьями и даже приятелями они со Степкой не были — так, перекуривали вместе, пока Витя не завязал с этой пагубной привычкой. Степка стоял на своем законном месте — в углу, возле красного застекленного ящика с пожарным рукавом — и с наслаждением затягивался сигаретой. Тонкая, плохо выбритая шкурка Степкиных щек втягивалась внутрь и прилипала к зубам. — О! Понедельник! Опаздываешь, старик? — хрипло поинтересовался Пирогов. — Задерживаюсь, — ответил Витя и сосредоточился, напрягся. Напряг не слух, а что-то другое. Он уже знал, где это «другое» находится. В висках оно было, но чуть дальше, к затылку, вроде бы с обеих сторон. «Что соврешь?» — подумал Пирогов и спросил: — Что соврешь? — Ничего врать не буду. Переходил Вересаева, чуть под самосвал не попал. — Так тебе в травмпункт надо, — участливо посоветовал Степан и подумал: «Если Синице то же самое врать станет, найдет приключений на свою жопу». Странно: думал Пирогов не хрипло. — В травмпункт мне не надо, так как я совершенно не пострадал. Я же тебе сказал: чуть не попал. — Ага! — усмехнулся Степка. — Чуть не попал, но... — он посмотрел на часы, — но опоздал, пардон, задержался, не чуть. На полчаса. — Испугался, — признался Понеделкин. — Сидел на лавочке, в себя приходил. А потом... — Витя хотел рассказать товарищу о своем благоприобретенном даре, посмотрел на него внимательно и передумал. — Что? — Что — «что»? — Что потом? Ты сказал: «потом». — Да нет, ничего. Просто в себя приходил. |