Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
Быстров, первым оказавшийся у двери, за которой были свет, жизнь, люди, взялся за железное кольцо, чтобы повернуть его и отомкнуть запоры, но Лисичкина остановила его: — А вдруг там Кальмар? Быстров опустил руку. Девушка стала осторожно исследовать сверкающий овал. Куда, казалось, проще — заглянуть в его отполированный центр, но Марина этого не сделала. Она искала в граненой кайме окна место, через которое можно было бы заглянуть внутрь, самой оставаясь невидимой. И такое место нашлось. Лисичкина присела, чуть повернула голову, прильнула глазницей к хрусталю — и отшатнулась. Она упала бы, не поддержи ее Матвей. В голове его вихрем пронеслась несвоевременная мысль... За последние часы с Быстровым такое случалось неоднократно, что было нетипично и подозрительно. Но отчего-то не расстраивало. Видимо потому, что мысли эти были хотя и не ко времени, но на редкость приятными. За исключением, разумеется, дикой картины превращения цивилизованного индивида Быстрова в светящегося от радиации подземного охотника на мутакотов. На этот раз Матвей подумал о том, сколь многого лишал себя, гордясь тем, что не обременен семьей. Потому что плакать будет некому, если что. Мама не в счет... Звучит жестоко, но мать не выбирают, она просто существует. А вот жен выбирают. С ними связывают судьбу. Их берут под крыло и одновременно им же вручают ответственность за себя. Жены тоже плачут, теряя мужей. А чтобы они не плакали, они не должны быть женами. Логично! По крайней мере, что касается специальных агентов, чья планида — ходить по лезвию бритвы, не зная порой, переживешь ты этот день или не увидеть тебе рассвета. Так Быстров считал раньше, в этом был уверен — и вдруг усомнился. А почему, собственно, он решает за других? Может, женщина готова жить в страхе и с надеждой, что все обойдется. Потому что любит! Это во-первых. А во-вторых, он тоже человек, и на самом деле ему тоже хочется безоглядно любить и быть любимым, причем законной супругой! А там и о детишках подумать можно... На радость маме и полковнику Ухову, который, естественно, будет доволен, что его подчиненный наконец-то устроил свою личную жизнь. Интересно, что почувствует Николай Семенович, если узнает, что он не только заботливый начальник, но еще и отец для сына и дед для внука? В том, что будет мальчик, Матвей был уверен. Наследник нужен! — Там, — только и сказала Марина Лисичкина. Спецагент качнул головой и подумал напоследок, что именно в таких ситуациях, когда опасность сгущается настолько, что ее, кажется, можно потрогать, к человеку приходят озарения, кардинально меняющие его жизнь. Если, конечно, она не оборвется в ближайшие минуты. — Что — «там»? — спросил он. — Там, — повторила девушка. Спецагент опустился на корточки и тоже чуть вывернул голову. Только так можно было что-то разглядеть сквозь крошечный пятачок, затерявшийся среди сверкающих граней. Увиденного было достаточно, чтобы выругаться сквозь зубы. — Что? — не расслышала Лисичкина. — Ничего, — буркнул Матвей. — Вырвалось. А выругаться действительно стоило. По ту сторону окна он увидел заставленные компьютерами столы, ряды файловых шкафов и изрядную толпу народа. И все бы ничего, если бы этот народ не был вооружен до зубов современным стрелковым оружием, в том числе излюбленными киллерами автоматами «Аграм». Но и это было бы ничего, если бы в самом центре толпы, в кожаном кресле с высокой спинкой не восседала Гадюка Вторая. |