Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
Чур меня, чур! Быстров посмотрел на Марину, чтобы понять, сколько он отсутствовал в этом мире. Судя по тому, что Лисичкина продолжала зачарованно взирать на контейнеры и поза у нее не претерпела никаких изменений, можно было заключить, что отсутствовал Матвей лишь несколько секунд. А сколько всего успел навоображать! Пустого... Потому что им с Мариной излучения и последствий оного можно не опасаться. Только Лисичкина этого пока не знает. Оттого и продолжает плакаться: — Волосы выпадут. Не хочу! Представляете, какой я буду? Никто не взглянет. Матвей вынужден был вновь отпустить воображение на свободу и представил свою спасительницу с головой, свободной от золотисто-белокурой растительности. Что правда, то правда, отворотясь не налюбуешься. Быстров в принципе не понимал и не принимал этих модных штучек, когда молодые женщины щеголяли головами, пустыми и гладкими, как коленка. Какое издевательство над естеством! За что их любить — таких? Разве что за душу. — Не горюйте, все ваше при вас останется, — сказал он, доставая из потайного кармашка пиджака прозрачный пакетик с коричневым порошком. — Это универсальный антидот. Нейтрализует действие любых ядов, в том числе кураре и цианидов. Хорош также в загазованной и зараженной радиацией местности. Так что за волосы, как и за общее состояние организма можете не волноваться. Изготавливают его из задних лапок жуков-водомерок. Между прочим, один грамм этого вещества стоит семьсот тысяч долларов. — А сколько стоите вы, господин Быстров? — с неожиданной резкостью спросила девушка. — Я? — Вы. Не у каждого встречного в кармане такой пакетик имеется! — Меня ценят, — с достоинством ответствовал Матвей. — Ах, це-е-нят. Да, конечно, вы же из тех, кого под ружейные залпы хоронят. — Не накаркайте, — насупился спецагент, вспомнив предупреждение полковника Ухова, что в данном деле конфиденциальность превыше всего. Так что похороны с почестями, как погибшему при выполнении особого задания, ему не грозят. Придется оставаться в живых. — Боитесь? А я уж подумала, вам сам черт не брат. Ванька-встанька — его бьют, и хоть бы хны. Но сейчас не выйдет, тут останетесь! Это уже не тихие слезы, это была злая истерика, и ее следовало прекратить. Спецагент испытывал сильное желание применить самый радикальный способ — пощечину. На женщин действует безотказно, тут же вправляет мозги. Или повременить? — Марина, успокойтесь. Все пройдет, все образуется. — И я с вами... В этом склепе... — Молчать! — рявкнул Быстров. Лисичкина захлебнулась словами. Захлопала глазами, тряхнула головой и прошептала после долгой, томительной паузы: — Простите. Сама не знаю, что говорю. Быстров перевел дух. Руки в ход пускать не придется. Это радовало. — Ничего, пустяки. — Нет, не пустяки, — вдруг заупрямилась Лисичкина. — Не пустяки, не пустяки». Истерика возвращалась. Быстров огорчился и стал примериваться, как половчее и не слишком больно приложиться к щеке девушки. И вдруг Лисичкина спросила совершенно нормальным голосом: — Ну, где ваше снадобье? Быстров облегченно выдохнул — второй раз за последние минуты, разорвал на две части пакетик с порошком, одну половинку протянул Лисичкиной, содержимое другой высыпал себе в рот. Девушка последовала его примеру. |