Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
— А на самом деле? — Что в «Курсе» спрятано? А вот это тебе знать необязательно. На столе забился в судорогах телефон с гербом. Ухов вздрогнул, посмотрел на аппарат и протянул досье на Динозавра спецагенту: — Возьми изучи. Но чтобы никому! Быстров взял том и направился к выходу. — Матвей, — окликнул его полковник, перекрывая голосом истошную правительственную трель и уже положив на трубку руку. — Надеюсь на тебя, сынок. — Правильно делаете, Николай Семенович, — ответил Быстров и вышел из кабинета. — Нагрузил? — спросила его Любаша. — Если бы! Хуже! Благодарил! Даже, вот, книжку подарил. — А что за книжка? — Вот и я хочу узнать, что за книжка. Но радует, что полковник как минимум верит, что я умею читать. Девушка засмеялась. Матвей подмигнул ей и покинул приемную. В коридоре улыбка спорхнула с его губ. «Сынок, — повторял он про себя. — Сынок». Конечно, Ухов назвал его так от полноты чувств. Стареет, сентиментальным становится их Старик... И не знает Николай Семенович и знать не может, что удачливый опер, ставший агентом специального отдела № 7, и впрямь его сын, его кровь. Об этом Матвею в день совершеннолетия рассказала его мать, Ольга Савельевна Быстрова, ныне учитель словесности, а в далеком прошлом представитель куда более дефицитной профессии — шифровальщица. До того Матвей думал, что его отец — летчик-испытатель, погибший, разумеется, в одном из рискованных полетов. Мать объяснила: их грешная связь могла порушить карьеру Николая Семеновича. Тот был женат. Супруга его, сущая мегера, делала все, чтобы муж как можно быстрее занял солидное место в высших эшелонах власти. Для этого она не гнушалась ни лестью, ни интригами, считая лишь их надежным инструментом и начисто забывая о таланте Ухова. А тот был по-настоящему талантливым розыскником, — этим, а не стараниями супруги, стяжал он уважение коллег и суеверный ужас криминальных авторитетов. Ухов быстро двигался вверх по служебной лестнице, и Ольга Савельевна предпочла отойти в сторону, чтобы не мешать восхождению, и даже подала рапорт с просьбой об увольнении из органов. Ей не стали чинить препятствий, а вот Николай Семенович недоумевал, злился, обрывал телефон, добиваясь встречи. И они встретились. «Как же так, Оленька?» — жалобно спрашивал Ухов. Но Ольга Савельевна была непреклонна: «Так надо, Коленька. Иначе съедят тебя партком с месткомом. Какие пятна на биографии и кителе! И жена не простит развода, отомстит, она такая. Поэтому не звони мне больше». Она ушла — от Ухова и со службы, а через восемь месяцев родился сын. Коленьке Оленька о Матвеюшке не сообщила. Не сказала и тогда, когда узнала, что супруга Ухова, страдавшая от уремии, отдала Богу душу, отравившись собственной мочой. Какая ужасная и постыдная смерть! «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, — так рассудила Ольга Савельевна. — Видно, на роду у нас написано врозь быть, и куда нам против судьбы?» Выслушав исповедь матери, Матвей не воспылал ненавистью к отцу, как то бывает не только в романах, но и в жизни. Напротив, он решил быть с ним рядом. Храня тайну, он должен стать лучшим. Вот тогда, может быть... В том числе и об этом подумал Быстров, изучив досье на Динозавра и отодвинув том Маркса-Энгельса на край «абаку-мовского» стола. Однако он не был бы специалистом высшего из имеющихся классов, ну, вроде токаря седьмого разряда, если бы позволял себе надолго переносить центр тяжести размышлений на то, что не является первоочередным. Сейчас самым важным было дело, и Матвей сосредоточился на нем, хотя пока ни одной дельной мыслью похвастаться не мог. |