Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
— Все так серьезно? — спросил Быстров, потому что слово «организация» в их профессиональной среде употреблялось редко, не в пример «шайке», «банде» и «кодле». — Более чем. — И чем она знаменита, эта организация? — Я же сказал — «таинственная». Никак она себя не проявляет! Ни одного сколько-нибудь стоящего факта. Порой кажется, будто нет ее вовсе. Но я-то знаю: есть она, действует, нюх меня никогда не подводил. Матвею хотелось сказать, что надежда на нюх — последняя из надежд, так как всегда возможен насморк и воспаление гайморовых пазух, однако промолчал. Хватит, наляпал. К тому же (сначала это было подозрением, но быстро стало уверенностью) в игре, которую затеял с ним полковник, разумнее было выждать и подыграть. Потому что, лишь до конца уяснив правила, можно одержать победу. Иначе окажешься в дураках. Иногда, как в данном случае, в буквальном смысле слова. — И ведь как хитер, подлец, — продолжал Ухов, — как ловок, осторожен. Не за что ухватить и привлечь. Представляешь, даже дорогу переходит исключительно в указанном месте и только на зеленый сигнал светофора. — Да-а, — пробормотал спецагент, — та еще штучка. — Лучших «топтунов» за ним посылал. Что характерно, Сидоров «хвост» даже не пытался оборвать. Дом — работа, работа — дом. В магазин еще ходит. На футбол раз в месяц. А так — ничего. Полковник придвинул к себе канцелярское «блюдце» со скрепками. «Это еще зачем?» — удивился Быстров. Оказалось, вот зачем: Ухов брал скрепку и разгибал ее, потом опять сгибал и снова разгибал; он вертел и скручивал ее до тех пор, пока скрепка не ломалась, и тогда Николай Семенович брал следующую. Старик нервничал. Или делал вид, что тоже укладывалось в рамки игры. — Да, Матвей, очень подозрительный тип этот Иван Петрович Сидоров. И чем больше я за ним наблюдаю, тем подозрительнее он мне кажется, тем опаснее. Потому что нет людей, которые были бы сплошь положительными, в каждом есть червоточинка. Все мы нарушаем закон, и все, по идее, должны нести ответственность за свои прегрешения. Разница лишь в том, по какому из кодексов — уголовному или административному. Хотя бывает, что довольно общественного порицания и нравственного осуждения. Но виноваты все! Я, когда домой иду, порой дорогу спрямляю, топаю по газону. Значит, и я виноват. Кто-то окурок мимо урны бросил — тоже виноват. И у тебя что-нибудь найдется, так ведь? (Быстров наклонил голову в знак согласия.) То-то и оно. Все мы немощны, ибо человецы суть! Так, кажется, в Писании? Ну, может, не в Писании, может, еще в какой книге. А тут — Сидоров! Прямо-таки агнец божий. Но ангелы в стройконторах не работают и сто пятьдесят граммов докторской колбасы в гастрономе нарезать кружочками не просят, им это без надобности, они святым духом питаются. Отсюда вывод: агнца Иван Петрович из себя строит, причем весьма успешно. А для чего строит? По какой причине выделывается? Что скрыть хочет? Очевидно, есть за ним что-то настолько наказуемое, что без маскировки никак. Понимаешь меня? Логика подсказывает: чем безупречнее человек и прозрачнее его существование, тем он подозрительнее. И Динозавр-Сидоров — самый подозрительный из всех. — Глубоко, — сказал Быстров. — Что? — Полковник бросил скрепку. — Ты о чем? — Глубоко копаете, Николай Семенович. А вообще... Я, может, и не семи пядей во лбу, но с меня хватит. Не держите за идиота. Давайте без шуток! |