Книга Искатель, 2008 № 03, страница 69 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

— Серые черви, — пояснил фокус Михаил Соломонович, — питаются экскрементами, падалью, чуть ли не мусором. Благодаря серым червям и мух здесь нет, и лето ласковое.

Со стороны леса донеслись какие-то дикие, рявкающие звуки.

— Что это? — спросил Оскар.

— Кто ж его знает. Поварихи считают, что так командует Железный Полковник, когда ночью обходит дозором границу с Махатрамой — много здесь суеверий. А вообще, Эфа — счастливая планета; впрочем, смерти это не отменяет. Ястребок-то к нам, людям, умирать прилетел, такое здесь часто бывает. Иногда мне кажется, что здешнее зверье смотрит на пограничников как на каких-то ангелов смерти, поэтому и тащится к нам помирать.

— А разве нет? Разве гала не убивают всех подряд?

Оскар кратко рассказал о том, что видел сегодня в Мадрасовке.

— Землянам нас тяжело понять. Ну а Прометея я мальчишкой знал, хороший был пацан, но на Эфе трудно остаться нормальным человеком, и сколько я уже видел мальчишек, умных, тонких, восторженных, которых здешняя жизнь превратила в пузатых, продажных начальников, а то и в демов. У нас без расстрельных команд нельзя. Кто тогда будет осуществлять ротацию начальственных кадров?

— На Земле научились жить без насилия, разумные существа должны уметь договариваться.

— Согласен. Но среди демов есть много откровенных людоедов. А хтоны? Как договоришься с крокодилом, да еще из другой вселенной? Мы для них пища, не более.

— На Земле многие считают здешнее насилие неоправданным.

— Знаю: сейчас Земля — царство политкорректности, гармовизированный мир, поэтому землянам трудно понять наши реалии. К тому же корпорации, торгующие внеземной флорой и фауной, подогревают антиэфанские настроения. Они спят и видят открытую границу с метапорталом. Шутка ли, выбросить на рынок диковинки тридцати девяти вселенных.

— Корпорации здесь ни при чем, поверьте. Многие на Земле считают так: чем дольше на Эфе стоят пограничники, тем с большей силой демы ударят когда-нибудь из Рамы, а мелкими порциями они бы незаметно растворялись в нашем мире. В итоге все бы уравновесилось.

— А сколько крови прольется до этого равновесия? Да и будет ли оно?

Пел отец Афанасий с надрывом, что и заметил научрук.

— Сегодня не только мне грустно, просыпается Рама — вот и тревожится народ. А наш Афанасий, он из рамочувствительных.

— Вас-то что волнует?

— Прогноз. Это молодежь точно знает будущее, уверена в своих моделях, а я пожил, знаю: Махатрама непредсказуема. Случись что — виноваты всегда мы, ученые. Не предупредили. С нашей вечностью начеку надо быть, никогда не знаешь, что она выкинет из алого тумана: то ли танковый клин, то ли орды кочей.

— И тогда снова война, уничтожение тех, кто не похож на людей?

— Я много думал над этим, Оскар. На Земле сейчас чересчур хорошо, а это, извините за игру слов, плохо. Счастливая, благополучная цивилизация устает от покоя, пытается тягаться силами с другими вселенными, хочется дотронуться до небес, а впереди — пропасть. Знаете, кто такие люди в этой вселенной?

— Я слушаю.

— Сейчас отвечу, но сперва скажу о другом. Я уверен: рано или поздно наш отряд ликвидируют, заставы уберут. Земля слишком далеко от метапррталов, поэтому землянам трудно понять, что на самом деле не мы захватываем космос, а космос захватывает нас. Ну а люди, что люди? Они обречены при неизбежном нашествии демов, люди — это всего лишь индейцы космоса.