Книга Искатель, 2008 № 03, страница 67 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

К научному корпусу Уржумский с инспектором вернулись порознь: последний отправился на поиски Михаила Соломоновича, а капитан отыскал Острого с Шуваловым и отошел с ними в сторонку для беседы.

— Знаете, о чем хочу с вами поговорить? — спросил он.

— Догадываемся, — ответил Шувалов, — о готовности тринадцатой к атакам демов.

— Не угадали, лейтенант. Разговор будет о любви. Солдат у вас пропадает. Комиссар просил о нем поговорить. Солдат-то ваш в ведьму влюбился, погубит она его.

— Да ничего она ему не сделает! — запальчиво, ибо тема разговора ему активно не нравилась, заговорил старшина. — Серега — бабник, его никакая ведьма не околпачит. Что он, ребенок? Знает не хуже нас, что на ведьмах жениться — самое последнее дело, ну а если где и тиснет ее, так уставом это не запрещено.

— Жениться на ведьмах тоже уставом не запрещено.

— Да не такой Серега дурак! А если женится и вила его окрутит, так туда ему и дорога. Значит, не гала он, а дерьмо, слабак и проверки не выдержал.

— Отставить дарвинизм, старшина! Наша задача — воспитывать солдат, а не ведьмами их испытывать. Никакого естественного отбора я в отряде не допущу. Дело деликатное, поэтому поручаю его вам, лейтенант Шувалов.

— И что я ему скажу?

— Парень он с амбициями, попробуйте надавить на его гордость, напомните пословицу: «золото проверяется огнем, женщина — золотом, гала — женщиной, а огонь проверяется гала». И вообще, думайте, лейтенант, и нужные слова найдутся. Мы не отдадим солдата ведьме.

Уржумский ушел, а лейтенант недовольно пробурчал:

— Легко сказать: найди слова. А если он ослеп от своей вилы? Ведьму угомонить легко, а ты попробуй справиться с любовью.

Пока офицеры разрабатывали план антилюбовной кампании, Михаил Соломонович водил инспектора по лабораториям. Сперва они поскучали у теоретиков, которые с удовольствием засыпали гостей непонятными формулами и терминологией. Именно теоретики предсказали скорую вспышку на Раме. По словам Михаила Соломоновича, результат ученые получили тончайший, ибо прогнозировать поведение субстанции, замешанной на законах сорока разных вселенных, чрезвычайно тяжело. Саму вспышку теоретики ждали с нетерпением: такие случаются раз в триста лет, соответственно, и о самой Раме можно узнать в триста раз больше. Для метапортальных физиков начиналось золотое время.

После теоретиков отправились к ученым, решавшим куда более приземленные задачи, — к практикам.

Михаил Соломонович вел инспектора мимо многочисленных дверей с матовыми стеклами. В некоторых лабораториях двери держали открытыми, и в них мелькали то диковинного вида приборы, то стеллажи с обычными пробирками и ретортами, то громадные экраны с изображением клубящейся алыми дымами Рамы, а в одном из помещений возле зеркала стояла лаборантка и красила губы.

Остановился Михаил Соломонович у двери не закрытой, не распахнутой, а чуть приоткрытой, и прижал палец к губам, приглашая Оскара прислушаться. За дверью кто-то протяжно тянул буквы:

— Пэ, ша, эм, о, эр.

Похоже, за дверью вел прием окулист. Михаил Соломонович толкнул дверь и пригласил инспектора войти. Звуки не обманули: у дальней стены доктор в белом халате водил указкой по буквам, а стоящий недалеко от двери солдат их читал. Солдат был в одних трусах, да и те приспустил так, что обнажились мускулистые ягодицы, но что самое удивительное: он стоял к доктору спиной.