Книга Искатель, 2008 № 04, страница 67 – Журнал «Искатель», Владимир Куницын, Кира Вельяшева, и др.

— Не знаю... Но Щепкин всегда повторял, что мы на губернатора работаем.

Олег Крылов вдруг решил воспользоваться ситуацией. Он подскочил к Ежу и, пытаясь попасть в тон криков майора Гурова, заорал:

— А пять лет назад этот джип был у дачи Максима Жукова? Это ты резал Катю, жену Щепкина?

— Я... Но это случайно вышло. Щепкин просил ее только поцарапать, а нож сам соскочил.

Майор даже взвыл от такого признания:

— Так на тебе не только кровь моей сестры?! Не жить тебе... Моли бога, чтоб Лариса не умерла. Тогда у тебя может быть шанс. Но только если повторишь перед видеокамерой все, что сейчас сказал... Вяжите их, ребята. Второй тоже глаза открывает.

Эвакуацию завершили быстро. Последним вышел Олег, и ключ от дома положил на крыльце под коврик.

Первой выехала с участка «Лада». Олег решил проехать два-три километра вперед. Засады впереди не должно было быть, но осторожность не помешает.

Гуров на джипе свернул на боковую улочку и спустился вниз к реке. Поближе к оставленному катеру.

— Вот что, Петрович. Ты сможешь нашу посудину до особняка доставить?

— Смогу.

— Тогда плыви. А мы в другое место поедем.

— Куда?

— Стыдно мне признаваться, Петрович... Ты мне дачу обещал подарить? Не врал?

— Нет, конечно.

— Вот и я тебе поверил. Даже успел домик подыскать. Хозяину задаток дал и ключи у него забрал... Хороший домик. Там и гараж есть на две машины. И подвал крепкий для братков... Когда разместимся, я успею в город за видеокамерой смотаться. А ночью проведу допрос по всей форме. Ты не против, Петрович?

— Нет, конечно.

— Тогда профинансируй видеокамеру. Со штативом.

Проводив мужа на работу, Катя опять легла и незаметно для себя заснула.

Ее разбудил телефонный звонок. Такой назойливый, противный... Она надеялась, что он устанет и замолкнет, но нахальные трели были все громче и злее. Постепенно исчезла надежда снова нырнуть в сон. Пришлось открыть глаза, повернуться на другой бок и потянуться за трубкой.

— Ну почему так долго, Катя? Я уже волноваться начал. Сбегай быстренько в кабинет. Посмотри, не торчит ли в сейфе связка ключей. Я утром один документик оттуда брал и мог...

Пришлось встать и сонным шагом тащиться в кабинет, который располагался рядом, но очень далеко.

Сейф был вмурован в стену. Дверка оказалась приоткрытой, и в ней действительно топорщилась связка ключей.

Катя вернулась к телефону и максимально бодро сообщила все, что видела.

— Отлично! А я уж боялся, что где-то по дороге... Ты запри сейф и ключи держи при себе. Я через часик заеду за ними.

Второй поход в кабинет уже не был таким сложным. Полная бодрость еще не пришла, но сон испарился и голова работала почти ясно.

Катя никогда не копалась в бумагах мужа. Ни в столе, ни тем более в сейфе. В молодые годы у нее был журналистский азарт. Ей страстно хотелось раскрывать чужие тайны, выводить жуликов на чистую воду, срывать маски, разоблачать.

Тогда она хотела стать звездой журналистики. И подошла к этому вплотную. Выход в эфир с документами по депутату Афонину сделал бы ее знаменитостью. Несколько скандальной, но звездой.

Это могло бы быть. А что получилось? Любимый Жуков чуть не убил ее и сам погиб. Нелюбимый Щепкин спас ее, сделал генеральшей, и теперь она предана ему. Жулик Афонин стал губернатором, благодетелем и другом семьи. А главное — у нее развилась апатия. Не ко всему, а только к политике, к журналистике и к другим высоким материям. Ее стали волновать совсем другие вещи — приземленные, бытовые, женские.