Книга Искатель, 2008 № 05, страница 44 – Журнал «Искатель», Алексей Талан, Николай Новиков

В общем, «лежал он и думал, что жизнь хороша, кому хороша, а кому — ни шиша». Эх, Владимир Семенович! Все вы сказали про нашу жизнь, и так здорово — лучше не придумаешь. Сколько времени вас нет с нами, а живем по вашим песням. Ни слюнявые интеллигентки, ни крутые борзописцы, как ни пытались — а ни хрена подобного не написали. Вот это и есть гениальность. Эталон ее.

Минут тридцать моя машина колесила по улицам Москвы. Ехала не быстро, тормоза не скрипели на поворотах, оно и понятно — чтобы не привлекать внимание постовых. А когда остановились, я мрачно подумал, что самым логическим концом этой истории будет то, что меня завтра утром найдут на обочине в обнимку с Олесей. А я ей так старательно доказывал, что «тихо» убрать меня не смогут!

— Андрей Владимирович, я сдержал свое слово, — негромко сказал тот, кто вел машину. — Здесь вы найдете и девушку, и преступника. Правда, мы позаботились о том, чтобы он не причинил ей вреда. Не люблю, когда убивают красивых девушек.

Мне позволили подняться, сняли с головы чертову шапку. Машина стояла во дворе какого-то заброшенного заводика. Бетонный забор, а впереди — одноэтажное строение.

Может, и останусь живым? Хотелось в это верить. Лица сопровождающих опять скрывали черные маски. Могли бы и не делать этого, во дворе темно было. Тот, что сидел надо мной, выскочил из машины, открыл багажник. Потом открыл заднюю дверцу, бросил мне на колени связку ключей.

— Андрей Владимирович, вот ключи, в корпусе вы найдете то, что я обещал. Пистолет в бардачке, обойма в багажнике. Телефон у вас есть, можете звонить, рапортовать об удаче. И помните о нашей договоренности.

Он резво выскочил из машины, сообщник на переднем сиденье последовал его примеру. Все трое быстренько погрузились в «копейку» и скрылись. Живой, да? Уже хорошо. Я достал из бардачка пистолет, потом извлек из багажника обойму. На переднем пассажирском сиденье лежал электрический фонарик. Да кто они есть, черт возьми, эти благодетели? Не получится ли так, что войду в корпус — а там два трупа, и тут же — вой сирен. Отвечай, Корнилов, ты убил или не ты?

Очень хотелось сесть за руль — и к едрене фене отсюда! Но тогда — за что боролись, вернее, терпели? Я взял фонарик и пошел к мрачному корпусу. Темно там было и тихо. Просторный заводской корпус походил на кладбище, темные станки высились надгробными памятниками. По бокам — подсобные помещения. Четыре железные двери насчитал я.

— Эй, есть тут кто-нибудь?

— Я здесь! — послышался истошный женский вопль.

Я узнал голос Олеси. И вправду жива. Уже хорошо.

— Олеся, не волнуйся, я сейчас приду к тебе!

Она была за третьей дверью, если считать справа. Я подошел к ней, дернул за ручку — закрыто. Вспомнил, что мне оставили ключи. Нашел нужный, отпер дверь. В желтом свете фонарика проявилась женская фигура в продранных на коленке джинсах и дубленке. Лицо бледное, с синяками и ссадинами. Она бросилась ко мне, обняла, торопливо забормотала:

— Я так и думала, шо это вы, Андрей Владимирович, спасете меня, так и думала!

— Ты нормально себя чувствуешь, Олеся? — спросил я.

В небольшой комнатушке с зелеными стенами на бетонном полу лежал грязный матрас; вонь стояла невыносимая. Дубленка распахнулась, под ней был черный свитер, вернее, то, что от него осталось.