Книга Тайна из тайн, страница 156 – Дэн Браун

«Есть только два пути,» — прошептал ветер в деревьях. — «Истина или Смерть.» Голем уже сделал свой выбор.

Я выбираю и то, и другое.

Лимузин приближался к фешенебельному району Бубенеч, и Лэнгдон понимал, что резиденция посла уже недалеко. Ошеломленный откровениями Кэтрин, он жаждал услышать продолжение.

Значит, вокруг нас есть реальность, которую мы не воспринимаем?

— Эта мысль впервые посетила меня, — продолжала Кэтрин, — когда я изучала постприпадочные переживания эпилептиков. — Вдруг я осознала, что их блаженные ощущения удивительно похожи на рассказы другойгруппы людей. — Она сделала паузу, глаза ее горели. — Тех, кто умирал… и возвращался обратно.

Лэнгдон подумал о клинической смерти — она была права. И пережившие смерть, и эпилептики после приступа описывали ощущение выхода из тела, глубочайшей связи со всем сущим и невероятного умиротворения.

— Тогда я развила эту идею… и разработала необычный эксперимент. — Кэтрин тихо улыбнулась. — И тут все стало по-настоящемуинтересно. Сначала я нашла смертельно больного пациента недалеко от лаборатории — самого по профессии невролога, — который согласился умереть внутри нового типа аппарата — спектрометра магнитно-резонансной томографии в реальном времени. Я объяснила, что смогу наблюдать за химией его мозга в момент смерти. Он был рад возможности предоставить данные, которые раньше невозможно было измерить. В окружении семьи и медперсонала, в один прекрасный день он скончался внутри этого огромного аппарата.

— В процессе умирания, — продолжила Кэтрин, — я наблюдала резкий рост уровня ключевых нейромедиаторов — в том числе адреналина и эндорфинов, которые приглушают боль и помогают телу пережить стресс смерти. Иными словами, сенсорные системы отключались. Логично было предположить, что уровень ГАМК тоже повысится — чтобы отфильтровать переживания смерти по мере отключения мозга. — Кэтрин улыбнулась. — Но произошло обратное.

— Быть не может?

— Вместо этого, когда он умирал, уровень ГАМК стремительно падал!В последние мгновения он приблизился к нулю, а значит, всемозговые фильтры исчезли. Весь опыт смерти обрушился на него — без каких-либо преград!

— И это… хорошо или плохо?

— Роберт, я бы сказала — чудесно! Это значит, что в процессе умирания фильтры нашего мозга открываются, и мы становимся радио, способным принимать весьспектр. Наше сознание воспринимает всю реальность! — Кэтрин схватила его за руки и крепко сжала. — Именно поэтому люди, пережившие клиническую смерть, описывают чувство всеобщей связи и вселенского блаженства. Химия мозга подтверждает это! Когда мы умираем, наше тело отключается… а мозг пробуждается!

Лэнгдон вспомнил первую строчку из своего любимого романа. Говорят, что в смерти всё становится ясно.

— Более того, — продолжила она, — в последние шестьдесят секунд перед остановкой сердца мозг пациента был переполнен высокочастотными колебаниями, включая гамма-волны! Они связаны с интенсивным вспоминанием, а его показатели были за пределами шкалы.

— То есть он… вспоминал что-то?

— Нет, при такихуровнях он вспоминал всё. Гамма-показатели определённо подтверждают старинную легенду о том, что перед смертью вся жизнь проходит перед глазами.

Лэнгдону было известно, что концепция «полного воспроизведения жизни» встречается во многих религиях: Ангел Смерти показывал душе все её жизненные выборы как форму просветления и кармического урока.