Книга "Студент: Месть", страница 58 – Юрий Кузьмичев

— Все сделаю без шума и пыли, – процитировал советский фильм Роман и, о чудо, предвкушающе улыбнулся, редкий случай проявления эмоций для парня, – дождусь пока будет удобный случай. Не сомневайся. Воткну ему под лопатку напильник другой стороной, хрюкнуть не успеет. А путей отхода там несколько, я уже посмотреть успел. На всякий случай.

— Ну значит, на том и порешили, - сержант откинулся на диване и вздохнул, – эх, я бы с тобой смотался, Роман, но этот розыск уже заебал. Душно, хоть в петлю лезь, – для наглядности парень положил себе на шею пятерню и сжал ее.

— Ничо. Еще скатаешься. Будут деньги, будем думать, – приободрил товарища Роман. Допил кофе и, не прощаясь, покинул комнату и подвал.

— Вов, ты уверен? – напряженно посмотрел младший сержант на старшего по званию, – это мирная жизнь, не Афган. Надо ли руки марать?

— Сань, ты понимаешь какие деньги на кону? – пристально посмотрел на товарища Вова, – или пацанов с ларьков дальше кормить будем? С пары вшивых видеосалонов? Или может о матери Ваньки Цыполина, под Кандагаром сгинувшего, государство позаботится и лекарства купит? Государство Михайлову протез оплатит? А семьи пацанов наших кормить кто будет? А они все возвращаются! Мы нормально даже в Долопе ребят прокормить не можем, а сколько таких в области, Москве, по России?

— Да я понимаю, – стушевался Ткач.

— Нет, Ткач, не понимаешь, – Вова встал, подошел к товарищу и положил руки ему на плечи, – В глаза мне смотри! Младший сержант Ткаченко, запомни, если между мной и благополучием моих парней и их семей будет стоять жизнь какого-то хмыря, возомнившего себя крутым бандитом или двух хмырей или не важно скольких… Я выберу своих. Это понятно? – Ткач кивнул, – а теперь ответь мне, Саня. Ты со мной?

— С тобой, товарищ сержант. Ты же знаешь, я всегда с тобой, – Вова кивнул, поднял Ткаченко на ноги и крепко обнял.

24 октября 1988 года, г. Долгопрудный. Павел Семенович Чернявский (в миру Косой или Паша Черный)

Во вторник вечером Паша ехал на переднем пассажирском сиденье бежевой девятки в сторону Лобненского лесопарка. За окном темнело, мужчина бездумно смотрел на проплывающие мимо здания и крутил в руке черные четки из эбонита с парой игральных костей, продетых по середине. Ручная работа. Было что-то в этом медитативное, и Паша любил перебирать их в руках.

Заехав на трех машинах на территорию парка и подкатив к беседкам на небольшой поляне, тачки фарами осветили компанию из пяти крепких парней в спортивных костюмах и одного лоха. Явно работяги. А скорее всего побитого в Шарике таксиста. Защелкали открывающиеся двери, долгопенские выходили наружу. Шланг взял 11 человек. Плюс Паша и его водитель, а по совместительству охранник по кличке Самоха. Тоже человек по духу не чужой, познавший тяжести пребывания за решеткой.

Вслед за спортсменами вышел наружу и Паша, вдохнул сыроватый осенний воздух, осмотрелся. Дальний свет фар от трех приехавших машин освещали поляну неплохо. Помимо лобненских вокруг никого, деревья, кусты и легкий фоновый шум обитателей леса. Что ж, пора поговорить. Долгопенские подошли к молодым спортсменам из Лобни на расстояние в несколько метров и встали.

— А что? Сам Хромой приехать не решился? – хохотнул парень лет девятнадцати или двадцати. Светло-русые короткие волосы, курносый, с широким высоким лбом и отколотым передним зубом, что было особенно заметно, когда тот говорил. Похоже это и был тот самый Митяй.