Онлайн книга «Студент: Долгопа»
|
После короткого и сытного ужина мы ушли с Алисой в зал, где сели на задние ряды. Могли себе позволить — свободных мест хватало. Где-то к концу фильма я заскучал и всё чаще гладил девушку по коленке, а потом и по бедру. К концу она сдалась, и мы перешли к поцелуям — так что концовку «Иглы» безбожно пропустили. Хотя есть ли у этого фильма концовка? — Домой? — прошептала Алиса, поправляя помаду на своих тонких, слегка припухших губках. Зал к тому моменту уже почти опустел, а свет включили. Я кивнул и встал на ноги, по-джентельменски подавая даме руку. Мы покинули кинотеатр, поймали такси и очнулись от поцелуев и ласк уже в коридоре ее пустой квартиры. Вова то ли загулял, то ли поехал по каким-то своим делам. — Стой! — девушка тяжело выдохнула и мягко толкнула меня ладошками в грудь. — Я же не железная! Хватит! — Ну так может…? — в порыве буйства гормонов намекнул я на очевидное. — Нет! — покачала она головой. — Ты не подумай, я не «динамо». Просто у меня еще не было, понимаешь? — посмотрела она на меня с вопросом в глазах — как прореагирую на такое признание? — Короче, это должно быть как-то красиво. А не вот так. Понимаешь? — Понимаю, — кивнул я. Девственниц я, честно говоря, по прошлой жизни старался обходить стороной. Но тут был совсем другой случай. Прикинув в голове расклады, выдал идею: — Давай тогда в субботу съездим вечером на базу отдыха ко мне в Долгопрудный? Там на берегу залива есть у меня один красивый домик. Пожарим мясо, выпьем вина? — Давай! — быстро закивала девушка, а потом, заломив руку, добавила: — А сейчас прошу — уйди! Вот прямо сейчас! А то это плохо кончится. Я пожал плечами. Сделал шаг к ней навстречу — девушка вздрогнула, но я лишь поцеловал ее в лоб на прощанье и вышел за дверь. Благо раздеться и разуться я так и не успел. Пора было ехать домой. Интересно, как там дела у Журика? 27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Никита Игоревич Журов Никита Игоревич, которого в известных кругах именовали Журиком, смотрел на проплывающие за окном серые улицы подмосковного Долгопрудного и нервно перебирал в руке любимые четки. На дворе было утро, но небо заволокло лоскутным одеялом свинцовых облаков, а блюдца луж покрылись хрусткой коркой первого ледка. Где-то вдали, над крышами частного сектора, лениво тянулся дым из труб — город просыпался. Никита был зол. Нет, не так: внутри него клокотала ярость. Эту ночь он провел на ногах, не сомкнув глаз ни на минуту. Да что там — он и ел забыл, когда в последний раз. Четки в руке щелкали костяшками быстрее обычного, пальцы жили своей жизнью, отдельно от уставшего мозга. А ведь все вроде складывалось нормально. Старый пердун Хромой на удивление смог решить вопрос с фурой, в чем молодой Вор до последнего сомневался. Но нет — машину Журик забрал лично и отогнал на овощебазу в Мытищи в пустой ангар. Чуйка до последнего нашёптывала Никите: что-то не так. Он даже решил подстраховаться и поехал за тачкой на двух машинах, но, как потом доложил Бульбаш, хвоста за фурой не было. Тревогу Никита списал на разыгравшуюся паранойю. Как оказалось позже, переживал Вор не зря — только вот не о том. Журик после разгрузки легко обнаружил отмеченные мешки и, велев оттащить их в сторону, вскрыл упаковку, ожидая обнаружить свою нычку. Однако внутри искомого не нашлось. Он вытряхнул все наружу, порезал мешки в лоскуты, высыпав содержимое на землю — пусто! Пришлось перелопачивать весь остальной товар, с которым провозились почти до ночи. Ворочали мешки, чертыхались, обдирали руки. Долларов не было. Не найдя их, Никита растерялся — такого раньше не случалось. С пустыми руками и невеселыми думами Никита поехал к своему старшему, грузину по имени Гиорги, более известному как Гия Батумский, ну или Гия Шрам. |