Книга Студент: Долгопа, страница 63 – LikanTrop

— Да ну?

— Ага! Пьяный чот заехал в наш зал с банькой. Ну и на радостях, распаренный, в подвал пошел к Губе. Отпустил, дал бутылку, сотню рублей и пинка под зад, — Вова отпил из кружки и покачал головой. — Надо ж, какой живучий гад, а? Я-то был уверен, что либо его Ржавый кончит, либо он от синьки скопытится.

— Ну, это никогда не поздно, — фыркнул я.

В этот момент кто-то зашумел ключами в замке входной двери. Металлический лязг, щелчок — и дверь открылась. Внутрь сначала заглянул сложенный зонтик, с которого стекала вода, а потом и моя красавица Алиса собственной персоной. На ней было мокрое пальто, волосы прилипли к вискам, а в глазах — усталость и одновременно радость от того, что наконец-то дома. Она стряхнула зонт в коридоре, бросила его на пол, опустила на тумбочку сумку и только потом подняла глаза на нас:

— О! А вот и моя пропажа нашлась! — улыбнулась девушка, смотря на меня одновременно радостно и с укоризной.

26 ноября 1988 года, г. Балашиха. Святослав Степанович Григорьев

Надо ли говорить, что Алиса какое-то время дулась? В основном на мои постоянные пропадания. Только вот под горячую руку попался Вовка — девушка строго отчитала брата за то, что тот не выбросил вчерашнюю колбасную нарезку, да еще и угостил этим гостя. Раздав нам «свистюлей» и немного выпустив пар, девушка неожиданно замерла, посмотрела на свои серебристые советские наручные часики, а потом глянула на меня с подозрением, приподняв тонкую бровку:

— Погоди! Время — начало шестого, на дворе понедельник. Я ничего не путаю? — повернула она лицо к брату, на что тот лишь пожал плечами. Вова, очевидно, дни недели особо не считал, кроме пятницы и субботы, конечно. — Слав, а почему ты не на этой, как ее… химии?

— А в натуре почему? — посмотрел на меня Вова удивленно и сделал добрый глоток коктейля, который, похоже, наконец-то распробовал.

— Секрет фирмы, — хмыкнул я, глядя на брата с сестрой, а потом пояснил: — Да отмазался я до нового года. Сделал справку, что ногу сломал, ну и договорился с компетентными органами, чтоб сильно не проверяли мое здоровье.

— Нормальный ход! — хохотнул Вова и стукнул своей кружкой о мою, допивая напиток и тут же принимаясь за смешивание нового.

— А ты бы лучше бухать перестал и Славу мне не спаивал! — фыркнула Алиса.

— Не злись, красавица. Давай иди сушись и пошли сходим в кино на вечерний сеанс. Как раз к семи — еще и перекусить успеем. У вас есть тут приличные киношки?

— О! У нас в «Октябре» давайте! — Вова довольно потер ладони в предвкушении. — Там как раз наш ресторан, вместе и пожрем, с утра не хавал. Иди, Лиса, собирайся. Мы пока со Славой погреемся.

Девушка ничего не ответила — просто громко фыркнула, развернулась и вышла из кухни, оставив нас наедине с Футболистом и с недопитой бутылкой джина.

Полчаса спустя

Кинотеатр «Октябрь» был типичным советским кинотеатром — с высокой лестницей, стеклянным вестибюлем и кирпичной трехэтажной коробкой. Точно такой же стоял в моей прошлой жизни, в Зюзино, только назывался «Одесса». Помню, пацанами, лет в четырнадцать, собирались там сзади здания и лупили мячиками о стену металлическими ракетками. Отштукатуренная метровая полоса от земли служила этакой сеткой, и надо было бить выше нее. Сейчас что-то похожее называется «паддл». Только вряд ли в этот «паддл» играют теперь так, как мы в прошлом — на жопу. То есть проигравший встает к стенке, нагибается, а победитель бьет мячом, стараясь попасть… ну, понятно куда.