Книга Студент: Долгопа, страница 106 – LikanTrop

— Пятьдесят на пятьдесят? — наконец уточнил он.

— Мне хватит и двадцати процентов, — отрицательно покачал я головой. — Работать будут твои парни. Я только доляну с прибыли получаю. Так что половина — много.

— А я почему-то думал, что ты из тех, кто выжимает до суха, — будто по-новому взглянул на меня Майор, и даже вроде как обстановка за столом стала теплее.

— Не обольщайся, Женя. Я не мать Тереза, я прежде всего не дурак. Прикинь сам, — я взял чашку за ручку, поднёс к губам, аккуратно отпил кофе и продолжил: — Сейчас ты с радостью возьмёшь бабки и впишешься на пополам. Завтра отдашь половину прибыли. Через месяц — ещё раз. А через полгода начнёшь задаваться вопросами: «А какого черта я такие бабки отдаю этому сопляку? Он же палец о палец в нашем деле не ударяет?». Отношения начнут портиться, напряжение расти, — я поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на собеседника. — Что дальше будет — надо объяснять?

— Нет. В целом доходчиво, — хмыкнул Майор. — Скажи лучше. Откуда в твои года столько хитрожопости? Мне за тридцать, и я о таком даже не подумал.

— Так тебе простительно. Ты ж кооператор молодой совсем. Начинающий! — хохотнул я. А в голове у меня чередой крутились воспоминания из прошлой жизни. Вот такие необдуманные «пятьдесят на пятьдесят» зачастую приводили людей на погост. Сиюминутная жадность и лёгкое необдуманное согласие в сложных обстоятельствах на старте — и вопросы экономической целесообразности платить «аж половину прибыли» в конце. А итог один — к 92-му году пуля киллера стоила куда дешевле.

Хотя в случае с ларьком Майора о финансовой выгоде я думал в последнюю очередь. Мне нужно было пустить в дело лежащую мёртвым грузом наличку (которую, как показала жизнь, могут просто взять и свистнуть). Это раз. А ещё — заиметь своего человека в Химках. Это два. И в Майоре я видел вполне подходящую фигуру, которую можно было вести по игровой доске местной химкинской иерархии. Так чего бы не дать ему денег, раз все так складывается?

— Тогда годится! Если что я тут, завози, — Майор протянул руку через стол, и я её пожал. — А приехал то ты чего? Ну не верю я, что просто пообедать.

— К Серёге я приезжал. Помнишь? — Майор кивнул. — Не обижаете тут его?

— Не-а. Я расклад Санычу дал, он махнул на него рукой окончательно.

— Ну вот. Но раз уж заехал, скажи мне. Ты же местный. Что слышал про некоего Тараса? Вроде смотрящий тут у вас? — поинтересовался я, на что Женя тихо хмыкнул.

— Смотрящий? — с юмором в голосе уточнил он. — Федя-то? Ну да, вроде как теперь и смотрящий. По крайней мере, ему, уверен, нравится так думать. — Майор отпил кофе и продолжил: — Только чтоб ты знал: среди своих, — Женя сжал руку и выставил указательный палец и мизинец вперёд, намекая на то, о какой категории граждан идет речь, — его не Тарасом кличут. А Федя Номенклатура.

Я молча смотрел на собеседника, ожидая пояснений.

— Короче, Федя этот — он же Фёдор Фёдорович Тарасов. Когда я за речку уезжал, только-только откинулся. А сидел он по экономической статье. Возглавлял что-то по линии пищевой промышленности в горкоме. Ну и кто-то в «Росспиртпром» в Москве проворовался, и его за собой прицепом потащил.

— Тогда почему его смотрящим за городом считают? — не понял я.

— Ну так у него директор нашего ликёро-водочного завода — родственник. Как перестройка начала разгоняться, обтяпали кооператив при заводе и давай сверхплановую водку торговать. В Москве кто-то из вороваек подсуетился. Прикрутил Федю к себе. Вот тот и ходит, пальцы гнёт, — хмыкнул Майор. — Хотя это больше для фарсу. Так-то он обычно за пределы темы с заводом редко лезет. Но иногда поблатовать любит — это факт. Сам видел. У Саныча он периодически бывает.