Книга Патруль 7, страница 82 – Макс Гудвин

Возникла пауза. Теперь длиннее.

— Я не знаю, кто повесил заказ, но, насколько я могу видеть, он висит. Там триста штук. Ты их получишь, если Хорхе будет мёртв, а я тут не при делах, — соврал он.

— Расскажешь мне о Хорхе, у тебя же с ним свои счёты? — спросил я.

— А ты случайно не коп?

— А тебе не всё равно, кто убьёт твоего врага?

— Ты прав, мне по фигу. Ну окей, приезжай! Заодно расскажешь, откуда у тебя мой номер.

— Не расскажу, — произнёс я.

— Старый склад на Мэдисон-стрит, 1440. Через час. Приходи один, — произнёс говоривший и повесил трубку.

Я убрал телефон, поднял с асфальта рюкзак.

— Ну, вроде контакт установил, — произнёс я, думая, что как раз прогуляюсь, город посмотрю. Не всё же плохишей стрелять?..

Жара опаляла знаменитый город Спрингфилд, и я снял куртку, оставшись лишь в клетчатой рубахе, пряча лицо под тенью широкополой шляпы. Солнце висело в зените и плавило асфальт, заставляло воздух дрожать над раскалёнными крышами машин.

Тиммейт вёл меня снова.

Я пересёк широкую улицу и углубился в лабиринт её периферии. Здесь было тише, но не менее жарко. И чем глубже я заходил, тем больше город менялся. Дома становились ниже, а заборы выше.

— Район называется Mather and Wells, — произнёс Тиммейт. — Тут дома стоят от десяти тысяч долларов. Те, которые ещё можно продать.

— А те, которые нельзя?

— Сносят. Или не сносят. Город спорит с инвесторами уже лет пять.

Я прошёл мимо дома с осыпавшимся фасадом. Кирпич выцвел до розового, штукатурка отваливалась пластами. На крыльце сидел мужчина в грязной куртке и не глядел на меня. Просто сидел, смотрел в одну точку. Рядом с ним на перилах стояла наполовину пустая бутылка в бумажном пакете.

В очередной раз я свернул за угол, и улица стала ещё уже. Дома на ней напоминали руины. У некоторых не было дверей — только тёмные проёмы, в которые я мог бы войти, не наклоняя головы. У других — сгнившие веранды, провалившиеся ступени, заборы из растянутой сетки-рабицы, которые давно никто не чинил. Я прошёл мимо одного из участков, видя, как трава вымахала по пояс. А из зарослей торчал синеватый остов крыши старой машины.

На столбе висела табличка с надписью «Comer Cox Park». Я глянул в указанном направлении и увидел площадку с качелями, наполовину заросшую бурьяном. Горку, с которой можно съехать, если не боишься ржавчины. И бетонное поле, где когда-то играли в баскетбол. Кольцо висело криво, а сетка давно сгнила.

— Сюда водят детей, — сказал Тиммейт. — По статистике, больше половины из них живут за чертой бедности.

Я ускорил шаг. Вдалеке залаяли собаки. Где-то хлопнула дверь, и кто-то крикнул по-испански. Я не разобрал слов, но тон был агрессивным. Я жил бы тут, был бы тоже зол.

— Уровень преступности здесь девять из десяти, — сказал Тиммейт. — Выше национального среднего в два раза.

— Ты мне статистику читаешь или по сторонам смотришь? — прервал я экскурсовода.

— И то, и другое. Камера на столбе слева — не работает. Дом с зелёной дверью — заброшка. А пустырь за ним местные сделали свалкой строительного мусора.

— Веди дальше.

Я пересёк перекрёсток. Светофор тут не горел. На углу стояла закусочная, обшитая листами фанеры. Надпись на стене гласила: «Carter's Fish Market». Я заглянул в щель между досками — внутри было темно. Я прошёл ещё квартал. Дома стали реже, всё больше пустырей, покрытых буйной растительностью. А на улицах появились горы мусора, старые шины, битое стекло, тележки из супермаркетов и спящие во всём этом бомжи.