Книга Патруль 7, страница 8 – Макс Гудвин

— Первая машина через минуту, — прошептал Тиммейт.

Я замер, присаживаясь. Чёрный Chevrolet Suburban прополз мимо, тяжело переваливаясь на ухабах. Я видел его через просветы в стеблях: он был массивный, тонированный, с хромированной решёткой радиатора. Водитель смотрел вперёд, а пассажир готовил оружие, потому как видел, что на дороге уже стоял мой Ford.

Они проехали. А их двигатель затих впереди.

— Вторая машина через тридцать секунд, Четвёртый. Готовься.

Я встал на колено, вскинул MP5. Стебли передо мной качались от дуновений ветерка, а я ждал.

Ford Expedition показался из-за поворота медленно, осторожно. Водитель высматривал что-то впереди, и я нажал на спуск.

Очередь ударила по боковому стеклу, и оно разлетелось миллионом осколков. Пули вошли в водительскую дверь, и машина дёрнулась, резко вильнув влево. Второй выстрел пошёл в то же место, третий пришёлся уже по заднему тонированному стеклу с пометкой на пассажира.

И Ford замер, перегородив просёлок, а из салона донёсся рык боли.

Я всё ещё шел в кукурузе, держа ствол на уровне глаз. Обходя вторую машину и видя, как водитель висел на ремне, уткнувшись лицом в руль. Пассажир же — плотный мужчина в тактической куртке — открыл дверь и вывалился из салона, в его руке показался короткий автомат.

И я, присев, заглянул под машину, видя его тело: он сидел за авто, с чем-то копаясь, может, с кровотечением, может, с оружием или рацией. И я прошил ему его задницу короткой очередью, а когда тело завалилось на бок, добавил в корпус. Там впереди уже рассредоточились, поняв, что происходит. Но от миллиона так просто не убежать, а тем более от полутора.

Звонка другу у ребят нет, а вот 50 на 50 я им уже сделал.

— Бросай оружие! — крикнул кто-то по-английски. — Ты окружён!

Но я не ответил. А просто шёл сквозь кукурузу, обходя их по широкой дуге. Кукуруза шуршала, но я двигался быстро. Две минуты — и я был уже у них за спиной, в метрах двадцати от дороги. И в какой-то момент нервы у стрелков сдали и они начали вести беспокоящий огонь, кроша початки.

— Саймон, мы попали в засаду, нужна поддержка, это трасса… — доносился до меня голос.

И я выглянул, видя их: они стояли у капота, напряжённые, стволы направлены туда, где я был минуту назад, шаря по полям радости Хрущёва, не зная, кем был Хрущёв. И поливая их свинцом.

И своей длинной очередью я погасил их рвение — водителя насмерть, а того, что с рацией лишь ранив.

— Оружие в сторону! — сказал я громко выходя на него и целясь.

Он смотрел на меня. И я видел в его глазах — страх и злость одновременно.

— Оружие в сторону! — повторил я.

И он, морщась от боли, бросил.

И я подошёл ближе, выходя из посевов словно дядька Черномор из глади морской, без чешуи, которая бы горела как жар, и один, хотя тридцатьтри Ярополка мне бы пригодились.

Кровь сочилась у него из плеча, из бедра, а левая рука повисла, словно я что-то там повредил. Он смотрел на меня с ненавистью, но молчал.

— Как вы меня находите? — спросил я, глядя ему в глаза.

Он усмехнулся и сплюнул кровь на пыльную дорогу.

— Мы не ищем тебя, русский, — сказал он хрипло. — Мы ищем деньги. А деньги всегда знают, где их хозяин.

— Ты что, в кино⁈ Кто вам дал наводку на клинику? — спросил я.

— У нас появилась информация, что русский со шрамом ищет врача. Заказ на тебя пришёл через приложение. Полтора миллиона за твою голову. Живым или мёртвым.