Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 66 – Лея Вестова

— Это неправда, — он придвинулся еще ближе и осторожно, почти нерешительно, взял мою руку. Его ладонь была теплой и сильной. — В тебе столько света, столько тепла, столько жизни. Я вижу это. Просто ты сама боишься это увидеть. Ты не должна быть «Железной Кирой» все время. По крайней мере, не со мной.

Мы сидели в тишине. Огромный ночной город простирался под нами, а мы были в этом маленьком, тихом коконе, вдвоем, посреди вселенной. Его рука сжимала мою, и это простое прикосновение было красноречивее любых слов. В эту минуту между нами не осталось никаких барьеров. Не было больше клиента и детектива, не было генерального директора и советника. Были просто мужчина и женщина. Два одиноких, израненных человека, которые неожиданно нашли друг в друге то, что давно перестали искать — понимание.

— Когда все это закончится, — сказал он, не отпуская моей руки, — по-настояшему закончится, когда суд вынесет приговор, и ты сможешь выдохнуть. Мы уедем отсюда. На неделю, на две. Куда-нибудь, где нет небоскребов и отчетов. Где есть только море и солнце. И ты снова начнешь рисовать. Просто для себя. Планы своих несуществующих городов.

Я подняла на него глаза. В них стояли слезы. Но это были не слезы боли или усталости. Это были слезы благодарности.

— Обещаешь? — прошептала я.

— Обещаю, — серьезно ответил он.

В эту ночь, в пустом кабинете моего отца, высоко над суетящимся городом, я поняла, что моя война подходит к концу. Не корпоративная, не юридическая. Моя внутренняя война. Я поняла, что готова снять свою железную броню. Потому что рядом со мной был человек, с которым мне больше не нужно было защищаться. Человек, который видел меня настоящую. И любил. Да, именно это я прочла в его глазах. И я знала, что готова ответить ему тем же.

Время, прежде тянувшееся, как вязкая карамель, внезапно обрело плотность и скорость. Недели, оставшиеся до первого судебного заседания, сжимались в тугую пружину, и с каждым витком напряжение нарастало. Офис гудел, как потревоженный улей. Команда Анны и мои юристы работали в круглосуточном режиме, готовя тома документов, оттачивая формулировки, выстраивая линию обвинения.

Аудит, инициированный мной в первый же день, подходил к концу, и его предварительные результаты были страшнее любых моих предположений. Финансовая «опухоль», созданная Вячеславом и Рыковым, дала метастазы в каждый, даже самый отдаленный уголок корпоративного организма. Нам предстояла долгая и болезненная химиотерапия по очистке.

Я научилась жить в этом состоянии перманентного кризиса. Мой день был расписан по минутам, мой мозг работал, как суперкомпьютер, обрабатывая гигантские массивы информации. Я стала жестче, циничнее, научилась принимать непопулярные решения и увольнять людей, не моргнув глазом. «Железная Кира» перестала быть маской. Она стала моей сутью. По крайней мере, с девяти утра до десяти вечера.

А потом наступала ночь. И в тишине пустого кабинета, в который неизменно, как по расписанию, входил Дмитрий с ужином, я снова становилась собой. Уставшей, израненной женщиной, которая все еще училась заново доверять миру и себе. Эти вечерние разговоры были моим спасением. Он был единственным человеком, с которым я могла снять свою железную броню и позволить себе быть слабой, сомневающейся, напуганной.