Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 63 – Лея Вестова

Он молчал, выжидая.

— Мы нашли пропавший груз, — продолжила я. — Он в целости и сохранности. Но мы не будем вам его отправлять.

На том конце провода повисла недоуменная пауза.

— Что это значит?

— Это значит, герр Шмидт, что мы отправляем вам нечто лучшее. Мой отец, Игорь Гордеев, последние годы работал над технологией нового поколения. Над компонентами, которые на тридцать процентов легче и на пятьдесят процентов прочнее тех, что мы поставляли вам до сих пор. Он не успел завершить этот проект. Но я и его команда сделали это.

Я переслала ему на почту файлы с технической спецификацией и результатами тестов.

— Первая опытная партия уже готова к отправке. Мы зафрахтовали частный грузовой самолет, и она будет на вашем складе завтра утром. Мы предоставляем вам эту партию абсолютно бесплатно, в качестве компенсации за причиненные неудобства. Если она вас устроит, мы готовы полностью перевести наш контракт на поставку компонентов нового поколения, причем с дисконтом в десять процентов на первый год.

Молчание на том конце провода длилось, казалось, целую вечность. Я слышала, как он тяжело дышит, как отдает какие-то распоряжения своим помощникам на немецком.

— Мисс Гордеева… — произнес он наконец, и в его голосе больше не было льда. В нем звучало потрясение и… восхищение. — Ваш отец был гением. Но, кажется, вы достойная его дочь. Мы принимаем ваше предложение.

Когда я положила трубку, я не почувствовала облегчения. Я почувствовала, как из меня вынули стальной стержень, на котором все держалось. Ноги подкосились, и я медленно опустилась в кресло. Я сделала это. Я не просто спасла сделку. Я превратила их удар в свою самую громкую победу.

Дверь кабинета тихо открылась. Вошел Дмитрий. Он ничего не сказал. Просто подошел и протянул мне стакан воды. Я сделала несколько глотков.

— Спасибо, — прошептала я.

— Я же говорил, что ты справишься, — тихо сказал он. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько тепла, столько нежности и гордости, что у меня перехватило дыхание.

Весть о моем «ходе конем» разнеслась по компании. На следующий день, когда я шла по коридору, сотрудники больше не отводили глаза. Они смотрели на меня с уважением. Некоторые с восхищением. Я перестала быть для них просто «дочкой». Я стала их лидером. Тем, кто не просто отстоял компанию, но и указал ей путь в будущее.

Победа в битве за немецкий контракт стала для компании глотком свежего воздуха, а для меня боевым крещением, после которого даже самые закоренелые скептики в совете директоров вынуждены были признать во мне не просто наследницу, а полноправного игрока. Уважение, смешанное со страхом — именно тот коктейль, который был мне необходим, чтобы управлять этой огромной, инертной махиной, пронизанной метастазами предательства. Но у каждой победы есть своя цена. И я платила ее сполна.

Дни слились в один бесконечный, серый поток из совещаний, переговоров, анализа аудиторских отчетов и принятия десятков, сотен мелких и крупных решений. Я погрузилась в работу, как ныряльщик уходит на запредельную глубину. Там, в ледяном сумраке цифр, контрактов и стратегических планов, не было времени на рефлексию, на боль, на страх. Работа стала моим наркотиком, моей броней, моим убежищем от самой себя. Кабинет отца превратился в мою крепость, мою келью, мою золотую клетку. Я приходила сюда затемно и уходила затемно, видя солнечный свет лишь сквозь тонированные стекла панорамного окна.