Книга Любовь на грани смерти, страница 135 – Юлия Гойгель

— Лиза иди наверх! — командует Стас.

— Вернись в спальню! — не соглашается Леон и, в два шага оказавшись за моей спиной, протягивает руку, чтобы дёрнуть за собранные в хвост волосы.

Я невольно сжимаюсь, готовясь к острой боли. Но она не приходит. Это Стас перехватывает руку друга.

— Не лезь! — предупреждает Бесов. — Она моя! Мне её продали как безродного котёнка!

— Я верну тебе деньги и ещё столько же накину, — неожиданно обещает второй мужчина. В его голосе я не слышу даже намёка на шутку.

Я кричу и поднимаюсь на несколько ступенек лестницы, потому что у моих ног начинается самая настоящая драка. Я впервые вижу, как сходятся в схватке двое сильных, хорошо обученных и разгневанных мужчин.

Они яростно колотят друг друга, вкладывая в удары всю имеющуюся силу и не замечая ничего вокруг. Я чувствую, как воздух рядом с ними пропитывается исходящей от них агрессией. У обоих на лицах появляются ссадины, трещит и рвётся одежда. Мужчины не нежничают, прикладывая в полную силу друг друга о кованную решётку лестницы, острые выступы ступеней, твёрдую плитку пола.

Стас сильнее и дерётся профессиональнее. Закрывается от большинства ударов и наносит в ответ более травмирующие. Но в Леоне больше ярости и жажды схватки. Он словно не чувствует ударов Стаса, не защищаясь, а старясь нанести своему оппоненту всё новые и новые удары.

На мой крик прибегает охрана, но вмешиваться в драку парни не спешат. Нет приказа.

— Несите ведро с водой, — говорю я, вспомнив, как возвращал к памяти Стас брата. Теперь охладиться не помешает обоим.

Двое парней послушно притаскивают по ведру ледяной воды. Но сами лить не решаются. Подходят к боку лестницы и протягивают мне одно. Я часто поливала огород родителей, поэтому высоко поднять ведро для меня не составляет никакой трудности. Чуть отвожу пластмассовую ёмкость назад и с размаху выливаю на дерущихся мужчин. Те замирают. Я поспешно лью второе и, на всякий случай, поднимаюсь ещё на несколько ступенек выше.

Теперь оба похожи на мокрых поклёванных драчливых петухов. Сдерживаю рвущийся из горла смех и осторожно спускаюсь со ступенек. Залитая водой плитка оказывается очень скользкой. Увидев, что я иду в сторону его спальни, Леон направляется за мной следом. Стас поднимается к себе в комнату, приказ охране затереть пол.

Раздеваюсь и захожу следом за Бесовым в душ. Он тихо чертыхается, смывая с разбитого лица кровь. Забираю из его рук гель и начинаю осторожно промывать его тело.

— Всё равно ненавижу, — произношу, когда наши глаза вновь встречаются.

— Ненавидь, — милостиво разрешает повелитель моей жизни и наклоняет голову, чтобы мне было удобнее промыть ему волосы. — Мне тоже всё равно. Никогда не интересовался чувствами своей собственности. Когда буду трахать тебя на кровати, спрошу у неё, нравится ли ей наше занятие. Может, следует это делать несколько раз на день?

В шуфляде лежит оставленная для меня мазь Стаса. Забравшись на кровать аккуратно обрабатываю ссадины и проступающие синяки, хотя мужчина об этом не просит. Но и не возражает. Утыкается лицом мне в грудь и скоро засыпает.

Я встаю и иду в ванную, чтобы вымыть руки. Невольно думаю о другом мужчине на втором этаже. Есть ли у него ещё тюбик мази? Или тот, который у нас — единственный? Вернувшись назад вижу, что Леон крепко спит. Обуваю домашние туфельки, набрасываю на пижамный комплект длинный халат и, прихватив мазь, поднимаюсь на второй этаж. Став на лестницу отмечаю, что всю разлитую воду тщательно убрали.