Книга Папа для озорных апельсинок, страница 69 – Кэти Свит

— Вова, ты сумасшедший! – Аня всхлипывает и прижимает руки к груди.

Она такая ранимая и уязвимая сейчас, что я не могу устоять. Делаю шаг вперед и притягиваю ее в свои объятия.

— Любовь моя, я во многом был не прав, – пусть мой голос с надрывом, но я не могу не признать своего поражения. – Прости меня, Ань, – смотрю самой прекрасной женщине в глаза и понимаю, как же мне повезло, что она меня полюбила. – Я изменюсь. Честно. Девочек тогда забрал не со зла, а звонить не хотел, потому что собирался сделать сюрприз. Я и подумать не мог, что в детском саду может быть все настолько серьезно.

— Да, Куравлев, ты, как всегда, не подумал, а я разгребай, – бурчит. Но льнет ко мне, и я не чувствую в ее словах ни злости, ни боли.

— Вот такой вот тебе достался дурак, – произношу с теплой улыбкой и не могу удержаться. Целую ее.

Она отвечает и весь мир перестает существовать.

— Папа, я хочу к тебе на ручки! – Манечка дергает меня за штанину.

— Нет, я первая! – топает ножкой Сонечка.

Хочешь – не хочешь, а нам приходится разорвать поцелуй. Аня утыкается мне лицом в грудь и смеется.

— Вовка, дурак ты, – заявляет негромко.

— Это я знаю, – улыбаюсь, довольный собой. – Но зато я люблю тебя, – говорю с жаром. – Сильно-сильно, – крепко ее прижимаю к себе. Отпускаю и беру на руки наших прекрасных маленьких дочерей. – А еще я безумно люблю наших принцесс.

— Апельсинок! – тут же меня поправляют малышки. Целуют меня в щеки, обнимают, смеются.

— Ань, ну вот такой тебе достался дурак, – виновато пожимаю плечами. – Но заметь, он очень сильно любит и ценит тебя, – подмечаю как бы между делом. – А еще обожает двух маленьких шебутных апельсинок, – поочередно приподнимаю каждую из дочек и целую их в щечки. Девчушки счастливо пищат.

Аня смотрит с такой нежностью, что сердце делает кувырок, открывается второе дыхание. Я понимаю, меня никто никогда отсюда не выгонит. Ласточкина – моя вторая половина и это моя семья. А ради них я готов на невозможное. Я готов измениться.

— Куравлев, Куравлев, – вздыхает, качая головой. – Да я уже поняла, что никуда от тебя мне не деться.

— Правильно поняла, – подмигиваю игриво. – Я тебя больше никогда не отпущу, – заявляю прямо. – Можешь злиться на меня, психовать, ругаться, но, Ань, – совершенно серьезно обращаюсь к ней. – Я без тебя и без наших дочек не могу. Честно.

Она кусает губы, с трудом сдерживая всхлип, шмыгает носом и качает головой. Но нам не нужны больше слова, мы друг друга прекрасно понимаем по взгляду.

— Анют, давай я сегодня сам девочек уложу, – предлагаю миролюбиво. – А ты сможешь сделать то, что планировала.

— Пойти спать? – спрашивает, смотря на меня игриво.

— О, нет, – посылаю ей красноречивый взгляд. – Мы сначала поговорим, а потом я сам спать тебя уложу, – говорю многозначительно.

— Хи-хи, – смеются малышки. – Папа сегодня всех укладывает спать! Ура!

Опускаю их вниз, отправляю по кроватям и обещаю, что сейчас приду читать сказку. Сам же подхожу к Ане вплотную.

— Готовься, – произношу, не моргая, смотрю ей прямо в глаза. – Я безумно по тебе соскучился, Куравлева!

Мечусь по кухне и хочу все успеть, но от волнения банально не понимаю, за что браться. Может быть, Вова голоден и мне его нужно накормить? Или, напротив, он сыт и придет ко мне за разговором?