Книга Не играй со мной, мажор, страница 92 – Кристина Майер

— Я не звонила, — я обращалась только к Ване, он должен мне поверить. В воздухе повисло напряжение. Я почувствовала, как воздух стал густым и тяжелым. — Я не звонила, — мотая головой, повторила я. — Проверьте камеры.… — повернувшись к Стасу.

— Может, ты и в торговом центре не пересекалась с отцом? Не общалась с ним возле отделения полиции, когда Иван приехал за Ульяной? — обвиняющим тоном. — О чём вы говорили? — я чувствовала себя преступником, попавшим на допрос к следователю. Лицо Вани закаменело. Я ведь скрыла от него этот факт, а значит солгала. Если бы я знала, что все так обернется…

Что бы я сейчас ни сказала, они мне не поверят, но я должна себя защитить.

— Он угрожал мне….

— Чем? — пристально смотрел на меня Егор Борисович.

— Что навредит вашей семье…. — произнося эти слова, я уже знала, что подписываю себе приговор. Мужчины понимающе переглянулись, Ваня смотрел на меня, как на предательницу. — Если я не буду выполнять его требования. Но я ничего не делала, — по щекам катились слёзы, голос дрожал. — Я не знаю, как доказать свою невиновность.

— Он собирался похитить Ульяну? — сжимая руки в кулаки, спросил Ваня.

— Я думала, он пользуется сложившейся ситуацией и просто меня запугивает…

— И ты ничего мне не рассказала, — вынес Ваня мне обвинительный приговор. Я видела написанное на его лице разочарование.

— Мне было стыдно! Стыдно, что этот человек мой отец! Что он пачкает все, что мне так дорого.… — кричала я, но было ощущение, что кричала в пустоту.

— Мы ищем твоего отца, — сообщил Егор Борисович. — Он вчера ночью покинул страну. На его счет упала крупная сумма денег, — удивил меня этой информацией Лютаев. — Мы не можем отследить, откуда был сделан перевод, но почти не сомневаемся, что твой отец получил предоплату за похищение моей дочери, — холодно отчеканил он. Все поплыло перед моими глазами, и даже если бы мир рухнул в этот момент, вряд ли я что-то почувствовала бы, потому что мой мир уже был разрушен. — Твой отец сбежал с деньгами заказчиков. Я найду его, чтобы выяснить, кто за всем этим стоит, — в голосе Егора Борисовича звучала неприкрытая угроза. Неважно, кому он ее адресовал, у меня было ощущение, что меня она тоже касается.

— Я ничего об этом не знаю, — произнесла я устало и едва слышно. — Но вы можете мне не верить, — глядя в упрямое и хмурое лицо любимого.

— Мы во всем разберемся, Видана, — подвел итог нашего разговора Лютаев. Мои оправдания тут никому не нужны. — Иди к себе, — деликатно выпроводил меня из кабинета.

Поднявшись тихонько в комнату, я сложила в чемодан свои вещи. Подсознательно ждала, что Ваня поднимется и захочет поговорить, но его всё не было. Пусть бы он кричал, обвинял, злился, но не молчал…

Дальше тянуть не было смысла, мое пребывание в этом доме подошло к концу. Прежде чем спуститься, вызвала такси.

— Вида, ты куда? — спросила Рада, увидев меня с чемоданом. Она все знала.

— Отец улетел, он больше не угрожает мне, значит, я могу вернуться в интернат, — спокойно сказала я. Голос звучал тихо, но уже не дрожал от слез и обиды. — Так будет лучше и для меня, и для вас. Спасибо вам и Егору Борисовичу за все.

«Надеюсь, когда-нибудь вы выясните, что я ни в чём не виновата, и вам будет стыдно», — произнесла про себя, потому что здесь меня все равно никто не услышит. Во мне говорила злая обида, возможно, и мне будет стыдно за свои мысли….