Книга Не играй со мной, мажор, страница 89 – Кристина Майер

— Ничего, — ответила Ульяна.

— А если вспомнить? — донесся до меня голос Егора Борисовича. Нехорошо было стоять в коридоре и подслушивать, но я просто не могла заставить себя войти в кухню.

— Ну…. — задумчиво тянула Ульяна. — Она рассказывала, как они строили стены из снега, а потом обкидывались снежками. Рассказывала, как не любила вставать рано утром, чтобы иди перед школой на каток, но потом полюбила фигурное катание….

Дальше я слушать не стала. Ваня мог спуститься в любую минуту. Мы столкнулись в коридоре второго этажа.

— Идём завтракать, — он подошел ко мне, поцеловал в губы. Каждая моя частичка откликнулась на ласку. Я тянулась к нему всей душой. Наслаждалась его поцелуем. К глазам подступили слёзы, в горле стоял ком, я так боялась, что все закончится, что мое счастье разрушится. — Вида, всё хорошо? — отстраняясь, взял пальцами подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Ага, просто нервничаю немного, сегодня тест по физике, — не думаю, что он мне поверил, но для убедительности добавила: — Ничего не смогу съесть, очень нервничаю. Я пока соберу рюкзак. Извинись за меня перед родными, — поцеловав его в щеку, сбежала в комнату. До последнего чувствовала на себе его настороженный, задумчивый взгляд, но делала вид, что всё хорошо.

И так весь день. Не могу я оставаться в доме, где ко мне относятся настороженно, в чем-то подозревают. Мне неуютно, некомфортно. Я растеряна и не знаю, как себя вести. Утром мне сложно было выдавить из себя улыбку и попрощаться с родными Вани. Рада беспокоилась, что я не ужинала и не завтракала. Заверяя ее, что всё хорошо, я улыбалась, а у самой в голове крутился их утренний разговор с Ульяной. Если я уйду, всем станет проще. Не будет неловкости, недосказанности, напряженности…

— Ваня, я хочу вернуться в интернат, — не смея поднять на него взгляд, негромко произношу, когда мы выходим за пределы школы и останавливаемся на парковке возле его машины.

— Вида, прекрати! — хмурится Ваня. — Ты обиделась на родителей? Поэтому весь день ходишь грустная и почти не разговариваешь? — спрашивает он, забирая у меня рюкзак, бросает его вместе со своим на заднее сиденье.

— Я не обиделась, Вань, — отвечаю не совсем искренне. — Я прекрасно понимаю твоих родителей, она переживают за вас. Ульяна могла пострадать….

— Ты не виновата, — твердо произносит он. — Уля могла подобную историю увидеть в телевизоре, услышать от одноклассников. Сестра окружена постоянной заботой, неудивительно, что ей хочется вырваться из-под излишней опеки и получить немного свободы. Сделать то, что ей не разрешают. Я поговорю с родителями…

— Нет, Вань. Не надо, не сейчас, — взяв его за руку, умоляюще смотрю в глаза. Мне до слез приятно, что он встал на мою сторону, что он так глубоко умеет чувствовать и понимать, но я не хочу быть причиной его споров с родителями. — Может, потом, когда они немного успокоятся…

— Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Мне кажется, когда вернется твоя мама, я не смогу тебя ей вернуть, — прижимая к себе, целует в нос, потом в губы.

Разговор с Ваней меня немного успокоил. Возвращаясь в дом Лютаевых, я уже не была так напряжена. Рада сегодня осталась дома.

— Сегодня вы рано, — вышла она встречать нас.

— Не было истории, — сообщает маме Ваня.