Книга Бывшие. Кредит на любовь, страница 13 – Саша Девятова

Бью ладонью в ту самую белую, идеальную дверь. Боль отдаётся покалыванием, но это хоть какая-то разрядка.

Он не «поступил как человек». Он поступил как садист, который сначала ломает тебе ноги, а потом великодушно подаёт костыли. И требует за это благодарности.

Мои слёзы — это не слёзы стыда. Это слёзы бессильной ярости. Оттого, что он снова всё контролирует. Оттого, что даже его «срыв» был расчётом: он показал, как ему больно, чтобы я почувствовала себя виноватой.

Но я не виновата. Вообще, ни в чём. Ненавижу его. Всей душой. И буду ненавидеть все эти 365 дней. А потом уйду и постараюсь забыть, как страшный сон.

С грохотом захлопываю дверь, на секунду прислушиваясь к звону в ушах. Поворачиваюсь и впервые по-настоящему оглядываю свою новую клетку.

Спальня просторная, выдержана в удивительно тёплых, персиковых тонах. Никакой давящей белизны. Механически прохожу вдоль стенки шкафа, скользя пальцами по глянцевым фасадам. Открываю одну дверцу, потом другую. Внутри абсолютная пустота. Ни одной вешалки, ни одной вещи.

Подхожу к панорамному окну. Где-то далеко внизу кипит жизнь. Я стою над всем этим, в золотой ловушке, и чувствую себя невероятно одинокой.

Отворачиваюсь от ночного города и опускаюсь на край кровати. Матрас мягко пружинит подо мной. Взгляд автоматически падает на прикроватную тумбочку. Такую же минималистичную, как и всё здесь.

Без особой цели, почти на автомате, я тянусь к ней и открываю ящик.

Я была уверена, что здесь пусто, но…

Сверху лежит «мужской журнал», который я могла бы ему предъявить как доказательство его неизменной сущности. Но мой взгляд уже проваливается глубже.

Под журналом лежит тонкий, потрёпанный блокнот. Ничего общего с дорогими ежедневниками в его кабинете. Простой, дешёвый.

И на обложке, выведенное чёрным перманентным маркером, жирно и небрежно, одно-единственное слово: «ДОЛГИ»

Пальцы сами тянутся к обложке, сердце начинает биться чаще. Я задерживаю дыхание и медленно приоткрываю первую страницу. Боже, что я творю? Мама всегда учила не смотреть в личные записи чужих людей, да я и сама знаю, что это неэтично, но разве можно сдержаться, когда в руки попадает такое.

На первой странице просто цифры, всё почеркано, видно, что считал столбиком, плюсовал, вычитал, листаю дальше. Ещё пара страниц в непонятных мне табличках, судя по равным суммам и датам это самодельный график погашения. В начале таблицы стоит ровный ряд галочек, ниже просто вычёркивание сумм.

Я обращаю внимание на значение цифр, если вначале они были мелкими: 30 тысяч, 50, 80, то после аппетиты должника растут, суммы перепрыгивают рубеж в сто и пляшут уже в районе трёхсот. Здесь уже нет графиков, но есть непонятные мне плюсы и минусы.

Страницы буквально испещрены надписями, я взываю к своей совести отложить, закрыть чужие записи, но на следующем развороте таблицы появляются имена. Моё любопытство меня не покидает, записей тоже много, но между стандартными «Паха — 180тр», появляются непонятные «Кабан — за дело», «Медбрат — помощь», «Ивченко — к/д» и прочая неизвестная мне аббревиатура.

Быстро пролистываю странички блокнота и в самом конце вижу согнутые пополам листы, подписанные моим именем.

— Даш, я у тебя одну вещь забыл, можно войти?

Неожиданный, вежливый стук в дверь отдаётся в моих ушах оглушающим грохотом. Сердце проваливается в пустоту, а потом выныривает бешеным стуком. Нужно положить всё обратно, нужно сделать всё как было.