Книга Бывшие. Кредит на любовь, страница 11 – Саша Девятова

С глухим чувством обречённости поднимаюсь с пола. Включаю свет. Иду к шкафу, достаю дорожную сумку и начинаю механически складывать вещи: джинсы, футболки, никаких платьев, никаких намёков на то, что это может быть похоже на переезд к мужу. Это не переезд. Это эвакуация в лагерь врага.

Каждая вещь в сумке — это капля стыда. Я предаю саму себя. Свою гордость. Свою ненависть.

Беру телефон. Набираю его номер, тот, что он вписал в договор. Он поднимает трубку после первого гудка.

— Я выезжаю, — говорю я ровным, пустым голосом, в котором нет ни капли меня. — Через час. Пришли адрес.

— Хорошо, я тебя жду, — слышу его голос, короткая фраза, и в ней нет ни торжества, ни злорадства, только... усталость. Или мне показалось?

Ровно час спустя я выхожу из квартиры с одной сумкой. Оглядываюсь. Это была моя маленькая крепость. Моё убежище. Запираю дверь с ощущением, что могу никогда сюда не вернуться.

В такси диктую адрес, который прислал Лёша, это не просто улица и дом, это элитный район, заповедник для богатых.

Машина подъезжает к высотному дому с охраной на входе, и меня пропускают без вопросов, видимо, ждали. Лифт птицей взмывает на самый верх. Пентхаус, конечно, просто дорогой квартиры недостаточно, похоже, ему хочется всему миру доказать, что он больше не тот, кем был раньше.

Дверь уже открыта. Стою на пороге, не решаясь переступить. Внутри простор, панорамные окна, дорогой минимализм. Всё в оттенках серого и бежевого. Стерильно, бездушно, пахнет деньгами и одиночеством. Ни одной лишней вещи. Ни намёка на жизнь.

И он. Стоит в центре этой огромной гостиной, без куртки, в простой тёмной футболке с длинным рукавом, руки засунул в карманы джинсов, смотрит на меня.

— Заходи, Даш, — его голос негромкий, но в нём слышится какое-то новое, напряжённое выражение. — Это теперь и твой дом.

Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю, прижимаясь спиной к двери.

— Где моя комната? — мой голос дрожит, выдавая страх, который я так хотела бы скрыть, но, видимо, не могу.

Вместо ответа он медленно протягивает руку. Не ко мне, а к моей сумке, стоящей на полу между нами, как жалкий барьер.

— Позволь, — Алексей наклоняется, и его пальцы смыкаются на ручке.

В этот момент рукав футболки слегка задирается. И я вижу это.

На смуглой коже предплечья, чуть выше дорогих часов, тёмным пятном лежит старый, небрежный шрам. Неровный, рваный, совсем не похожий на след от хирургического скальпеля. Скорее на ожёг, на метку калёным железом, что это?

Лёша замечает мой взгляд. Мгновенно, будто обжёгшись, он поправляет рукав, скрывая повреждённую кожу. Его лицо снова становится непроницаемой маской.

— Пойдём, — говорит он, и в его голосе впервые слышится нечто, похожее на напряжение. — Я покажу тебе твою комнату.

Всё во мне сопротивляется, когда я иду за ним. Чувство такое, будто меня ведут в тюрьму, а не в богатый пентхаус.

«Дашенька, тебе теперь здесь целый год куковать, привыкай», — даже внутренний голос надо мной издевается. Или просто готовит к новым реалиям?

Иду по огромной гостиной. Белый мраморный пол, ослепительно-белая диванная группа — страшно даже приблизиться. На стене — огромная плазма. Имея такую, и в кино ходить не нужно. Потом замечаю стеллаж, тоже белый, с абсолютно пустыми полками.