Книга (не) Верь мне!, страница 2 – Уля Ласка

В дверях кухни замаячила внучка и отчаянно замахала руками, сигнализируя деду, чтобы не рассказывал о ее визите. Но Николай Ильич решил не усугублять ситуацию.

— У меня. Обижена на тебя. Что случилось, Сонь?

Николай Ильич никогда не рубил с плеча, предпочитая сначала разобраться в деталях, чтобы иметь полное представление о том, что происходит, а уж потом действовать.

— Пап, да что-что? Психанула просто! Переходный возраст во всей красе! Всё, что не совпадает с ее желаниями, всё в штыки! Злится. Истерит. По делу и без дела.

— А в этот раз как? По делу?

— Да какой! Я даже не поняла, с чего она вообще взбрыкнула! Собирались спать ложиться. Всем завтра рано вставать. Матвей ей напомнил, что спать — это спать, а не болтать с девчонками в чате до двух часов ночи. Ну она и сорвалась.

— Ясно. Что думаешь сейчас делать?

— Как что?! Через двадцать минут приедем и заберём её. Ещё не хватало, чтобы собственная дочь мне такие концерты устраивала! И, пап, не забывай, что она любит пофантазировать. Так что дели все, что она говорит на два. Помнишь случай с фингалом? Так что не позволь ей себя накрутить. Всё, скоро будем! — Соня отключилась и Николай Ильич положил телефон на стол.

— Что она сказала? - Аля нетерпеливо крутилась возле деда, пока он наливал закипевшую воду в заварочный чайник.

— Скоро приедет за тобой.

— Одна?

— Не знаю. А что?

— Ничего! Я никуда не поеду. Дедуля, ну пожалуйста, можно я останусь у тебя? - внучка дождалась, когда дед поставил чайник на плиту и обвила тоненькими ручками его плечо.

— Руки уже помыла? Нет? Иди мой! - бескомпромиссно заявил Николай Ильич и отправил внучку в ванную, тем самым выкроив себе минутку на то, чтобы собраться с мыслями.

Опыт воспитания дочери у него был. Внучка выросла практически у него на глазах. И сейчас он видел отголоски тех эмоций и действий, которые так здорово потрепали его нервы, когда Соня была подростком. Более того, он помнил, как не старайся, не сможешь уберечь ребенка от всех шишек. Так как только свой личный опыт позволит ему усвоить жизненные уроки. Но и оставлять ребенка в таком возрасте без поддержки - тоже большая ошибка.

Николай Ильич вздохнул, взял с полочки любимую чашку жены - голубую с россыпью маленьких розочек и золотой каймой по краю и любимую чашку Али - белую в красный горох, налил в обе чай, достал обожаемый внучкой зефир в шоколаде и сел за стол как раз тогда, когда в кухню влетела Аля.

— Садись и рассказывай, — кивнул на стул Николай Ильич.

Присев, Аля сначала отхлебнула чай, следом запихнула целую зефирку в рот, тщательно её прожевала, потом опять хлебнула чай и наконец выдала:

— Хочу жить с тобой. А мама пусть с ним остаётся. Им и вдвоем хорошо.

— Аль, что значит вдвоём? Вы с мамой семья, и разговора о том, что они отдельно, а ты отдельно вроде бы не было.

— Конечно, не было! Ему-то все нравится!

— А что не нравится тебе?

— Он.

— Почему?

— Потому что не нравится! - Аля отвела взгляд в сторону.

— Я понял, но мне нужно знать, что конкретно.

— Де-еда, ну можно я просто останусь у тебя? - внучка сложила перед собой руки в жесте мольбы.

— И оставишь маму с тем, кто тебе не нравится?

— Так она ж его обожает. Ничего не видит, ничего не слышит.

— Аль, что он делает?

— Ну-у-у… Всякое, - заелозила внучка на стуле. - Поджопник даёт, за волосы хватает, одеялом душит, дразнит по-странному.