Книга (не) Верь мне!, страница 10 – Уля Ласка

— Ты правда это сделаешь? Но как-то неудобно.

— Удобно. Всё, чтобы мои девочки были счастливы, — Матвей подошёл к Соне, обхватил ее за талию, притянул к себе. — Люблю тебя.

— И я тебя, — Соня с пылом ответила на поцелуй Матвея. — Но, давай я попробую всё-таки освободиться сама, а если не получится, воспользуюсь твоим предложением.

— Как скажешь, милая. Пойду собираться.

6:52 Комната Али.

Матвей зашёл в команту и аккуратно закрыл за собой дверь.

— Встала и пошла жрать свое хрючево, — тихо, но крайне жёстко приказал он.

— Выйди из моей комнаты! — Аля, сидящая на кровати, потянулась за телефоном на тумбочке, но Матвей оказался быстрее.

— Один удар. И ты останешься без телефона на столько, на сколько я захочу. Твоя мать поверит во все, что я ей скажу. Плохое настроение, подростковая агрессия. Ты сама запустила им в меня, когда я всего лишь хотел позвать тебя завтракать. Ревность к счастью матери. Может быть, стоит сводить тебя к психологу? Естественно моему психологу.

— Отдай мой телефон, — зашипела Аля.

— Возьми.

Матвей протянул руку.

Аля соскочила с кровати, потянулась за телефоном, но Матвей поднял руку, не позволяя его забрать.

Аля подпрыгнула, Матвей отступил к двери, открыл ее второй рукой:

— Сонь, как посмотришь на то, если после свадьбы мы введем час инфо детокса с утра и час перед сном. А то невозможно общаться, — повысив голос, проговорил он в коридор, затем размахнулся и бросил телефон на кровать.

Аля метнулась за ним и выбежала из комнаты уже мимо появившейся в двери Сони.

— Была в наушниках, не реагировала. Пришлось нарушить личное пространство. Ох уж эта телефонная зависимость, — ухмыльнулся Матвей, приобнял Соню и вместе с ней вышел из комнаты Али.

* * *

Соню трясло.

— Пап, я же была там! В нескольких метрах. Как я могла этого не заметить?!

Дрожащей рукой она взяла стакан, который отец поставил на стол и выпила в два глотка.

— Не понимаю, пап, - Соня повторила слова с которых и начала. — Он псих? У него раздвоение личности? Боже, я даже интонаций от него никогда таких не слышала! А ведь была свидетельницей, как он отчитывал своих работников. И это было по-другому! Ему нравится издеваться? Так почему не надо мной? Над ребенком?! Какая же я дура, что так слепо ему верила! И даже после жалоб дочки. Перебирала все ее капризы, когда у меня ещё никого не было. Находила сходство. Притягивала за уши. Настроение у дочери скачет. Переходный возраст раньше начался… Пап, — Соня подняла взгляд на отца, — самое страшное, знаешь, что? Пожалуйся она мне сегодня утром… я бы, скорее всего… опять не поверила, засомневалась. Она и не стала. — Соня прикусила губу чуть ли не до крови, пальцами стёрла слезы в уголках глаз.

Праведный гнев и боль за своих любимых девочек бушевали в груди Николая Ильича, но он хорошо понимал, что эмоции в данном вопросе плохой советчик. Выдохнув раскалённый от негодования воздух из лёгких, он взял дочь за плечи, прижал к себе, обнял, нежно, как в детстве, погладил по голове.

— Нет, дочка, ты не дура. Это он хитрый ублюдок! И ведь не угадаешь, что у него в голове. Почему с тобой нормально? Так попробовал бы он с тобой так общаться, сразу бы пинка под зад получил.

Соня про себя согласилась с отцом, но внезапно со страхом подумала, что нет. Два месяца назад, до переезда Матвея - да. А сейчас… Она бы попыталась разобраться. Понять… Гадство! По сердцу пошла сетка крупных трещин. Не в первый раз, но теперь в миллион раз больнее.