Книга (не) Верь мне!, страница 11 – Уля Ласка

Она зажала рот рукой, чтобы сдержать всхлип.

— Ничего, доченька. Главное, мы его вовремя раскрыли. Уже все равно, какие планы у него на вас были. Может, специально выбрал с прицелом на будущее. Мать карьеру строит, а значит, дома мельтешить не будет. Дочку за пару лет выдрессирует и… Тьфу ты, погань мерзотная!

— Я сейчас же поеду, поговорю с ним и выставлю из дома! — после недолгой слабости встряхнулась Соня.

— Подожди. Ну предъявишь ты ему это в лоб. Он не дурак. Подберет слова так, что начнёшь сомневаться. Ну настроение плохое было. А тут Алька огрызается. И грязная посуда для него, как красная тряпка, из детства и опоздания его выводят, так как учительница в школе металлической линейкой по рукам за такое била. И все, ты уже и пожалела, и простила.

— Пап, да нет же!

— А ты представь, как он это тебе говорит.

Соня фыркнула, сморщилась, но отвела взгляд.

— Вот то-то и оно, - кивнул отец. — Давай-ка, мы ему поставим ловушку, чтобы все нутро своё показал.

Через час Соня, полностью приведенная в порядок, стояла у кафе, где отмечала день рождения подруга Али, и счастливо махала рукой, приехавшему за ней с дочерью Матвею.

— Привет, — Матвей, широко улыбаясь, подошёл к Соне, обнял ее и страстно поцеловал. — Что, не нагулялась там ещё наша тусовщица? — он перевел взгляд за спину Сони и начал искать глазами Алю. — А где дочь? — уже настороженно спросил он.

— Матвей, — Соня провела рукой по его плечу и игриво захлопала ресницами, — ты знаешь, я сегодня весь день думала над ее поведением и решила, что будет лучше, если она, и правда, поживет какое-то время у папы.

— Не понял, — тембр голоса Матвея мгновенно изменился: в нем появилась совсем ему нехарактерная жесткость.

— Прости, милый, — продолжила Соня, — я понимаю, что мне нужно было посоветоваться с тобой. Но Аля стала откровенно истерить при напоминании собираться домой, и я попросила отца заехать за ней сюда пораньше.

Добродушие полностью слетело с лица Матвея.

— Соня, вообще в нормальных семьях партнёры прежде, чем принимать такие важные решения, разговаривают друг с другом.

— Я знаю. Матвей, извини! Но мне так не хочется усугублять состояние дочери, —протянула Соня и ласково коснулась подушечками пальцев лица Матвея.

— Сонь, ты такая наивная! — раздражённо фыркнул он. — Это же обычная манипуляция! Она лепит из тебя, что хочет. А если получилось один раз, ее теперь не остановить!

— Да? — Соня растерянно заморгала. — Что же делать?

— Сейчас же поехать к твоему отцу и забрать ее домой. Дочь должна уяснить, что пока она несовершеннолетняя, за нее отвечаем только мы. Ты и я. И все решения мы будем принимать втроём. Я уважаю Николая Ильича и его лояльность к внучке, но Аля должна уяснить, что сбегать к нему бесполезно. Кстати, с ним об этом я поговорю отдельно.

— Ты прав. Но, Матвей, мы же не профессионалы-психологи. Не знаем всех этих тонкостей общения с подростками. А мне очень не хочется, чтобы спустя десять-двадцать лет она прорабатывала свои травмы с психологом и пришла к выводу, что во всем виновата я, — горько усмехнулась Соня. — К тому же, если это бушуют гормоны девочки-подростка, Аля сама в панике и не понимает, почему так реагирует на обычные бытовые вопросы и ситуации.

— Ты с ней поговорила сегодня? Надеюсь, меня она ни в чем не обвиняла? Она ведь у тебя совсем не глупая девочка и отлично чувствует, что клин между нами дает ей массу преимуществ. Разделяй и властвуй! Дети сейчас учатся этому с пелёнок. Но, милая, — Матвей наклонился ближе к лицу Сони, легко, почти не касаясь кожи провел губами по ее щеке, — при правильном подходе мы с тобой можем построить настоящую крепкую семью. И поверь мне, потом будем вспоминать всё это с улыбкой, окружённые кучей детей и внуков.