Книга (не) Верь мне!, страница 6 – Уля Ласка

Соня цокнула, позвала дочь и вышла из квартиры.

— Ты меня им отдал, да? - с укоризной посмотрела на деда внучка.

— Нет. Ты моя внучка и всегда будешь ей. Мы во всем разберемся в самое ближайшее время. Обещаю, — Николай Ильич обнял Алю и потрепал ее по длинным распущенным волосам. — Я поговорил с мамой. Она за всем проследит.

— Чего это за всем? За ним!

— Ты права.

— Деда, а ты не обманешь? — недоверчиво прищурилась внучка.

Душу Николая Ильича полоснуло остриём её слов.

— Не обману, Аль. Решу всё по-справедливости.

— Надеюсь, - шепнула она, быстро обулась и выбежала из квартиры, даже не попрощавшись.

Соня спускалась по лестнице, как в тумане.

Ее трясло от одной мысли, что Матвей может оказаться вовсе не таким, каким она его знает: сильным, заботливым, щедрым и честным.

Человеком, который не треплет попусту языком, как ее первый муж, а берет и просто делает, воплощая мечты в реальность.

Первого мужа Димку она давным-давно простила. Их свадьба была юношеским безумием, подкрепленным буйством гормонов. И если у Сони хватило бы сил, любви и настойчивости двигаться дальше, то Димка оказался обычным слабаком. По слухам, сейчас он перебивался лишь временной работой и медленно спивался.

Матвей был полной его противоположностью. Какое-то время после знакомства Соня даже щипала себя за руку, чтобы убедиться, что все это реально происходит с ней. Она ждала какого-то подвоха. Но ничего не происходило! Все было сказочно прекрасным! И вот когда она, наконец, выдохнула, расслабилась и поверила в свое счастье, случилось это поганое “вдруг”.

Она не могла не верить дочери. Аля была ее частью. Ее маленькой сладкой девочкой.

Но память подбросила гнусное воспоминание, воскресившее чувство отчаянного непонимания и унижения, когда ей, как реальной преступнице, пришлось доказывать свою невиновность в школе у дочери.

А что если Аля забыла свое обещание, которое дала тогда плачущей матери: больше никогда так не делать.

Тогда дочь так объяснила свой поступок:

— Мам, да я же просто пошутила, чтобы было, что рассказать в школе. Ребята так за меня испугались! И даже учительница! Они всё у меня расспрашивали!

Пришлось ещё раз для неё повторить, что подобные вещи - совсем не шутки. Вновь рассказать притчу про мальчика, кричавшего “Волк!”.

И вот дочь закричала “Волк!”, а Соня… засомневалась…

Она не могла даже представить, что будет чувствовать Матвей из-за беспочвенных обвинений. Или… всё-таки…

Соня выбежала на улицу и жадно вдохнула прохладный ночной воздух, сердце колотилось, как сумасшедшее, ладони стали ледяными.

И как бы ей не претило то, что предложил отец, она со всей ясностью поняла, что это единственный вариант, который не позволит сойти с ума, подозревая в обмане самых любимых людей.

Когда она села в машину к Матвею, сердце все ещё стучало в повышенном ритме, но дышать стало легче.

— Только не говори, что пошла на поводу у дочери, - с сочувствием улыбнулся Матвей. — Из деда она и так веревки вьет, ей нужен хоть какой-то противовес, Сонь. Это пока ей одиннадцать, а представь, что будет через три года.

— Я действительно провожу с ней меньше времени, - встала на защиту дочери Соня.

— Да, но это нормально, милая, - Матвей протянул руку и погладил её по щеке. — Аля взрослеет. Ты не нужна ей теперь постоянно. Другой дело, она, как и все дети, эгоистична, когда речь заходит о том, что приходится делиться тем, что считаешь своим. Она не хочет делить тебя со мной. И это нормально, Сонь. Мы живём вместе всего третий месяц. Дай ей время. Она привыкнет.