Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 60 – Оксана Барских

— Я же владелица бутика одежды и салона красоты, Варя, сама себе хозяйка, так что сама и выстраиваю свой график, — поясняет она мне свое появление по утрам, когда я с дочкой выхожу гулять во двор. Пока еще не похолодало, стараюсь проводить с ней больше времени на свежем воздухе, чтобы она насыщалась кислородом.

— А как вы всего достигли, Вера Трофимовна? Никогда еще не встречала таких сильных самостоятельных женщин, как вы.

Я не лукавлю, так как, действительно, смотрю на нее, как на богиню. Она олицетворяет для меня всё то, о чем мечтаю я сама. Чтобы ни от кого не зависеть и никого не бояться.

— Ты ошибаешься, Варь. Многие видят во мне селф-мейд-вумен, но это не так, — грустно улыбается и качает головой Вера Трофимовна. — Всё, что есть у меня — это в большей степени заслуга моего второго мужа. Семена.

Ее лицо сразу же светлеет, когда она думает о нем, а я молчу. Помню, как до этого она сказала Родиону Павловичу, что ее муж умер три года назад. Так что не хочу бередить ее раны. Видно ведь, что она его, действительно, любила, и его смерть для нее до сих пор — темное пятно на душе.

В этот момент Машенька просыпается в коляске, но не плачет. Видит и чувствует меня, так что просто с интересом смотрит то на небо, то на меня, то на Веру Трофимовну. Я ей улыбаюсь и строю рожицы, но она пока никак не реагирует и спустя минуту снова сонно зевает и засыпает.

Мать Андрея же всё это время собирается с мыслями и приводит чувства в порядок.

— Что-то я задумалась о прошлом, Варя, прости. Просто мы с Семой были так близки, словно единое целое, и я бы так сильно хотела, чтобы он сейчас был жив. Тогда бы никакой Родион даже не посмел бы лезть в мою семью. Семен ему бы давно всё объяснил по-мужски.

— Мне очень жаль, — говорю я, не зная, что еще сказать.

— Я встретила Семена, когда Любочке исполнилось два месяца. Я тогда занималась шитьем на дому, так как не могла оставить надолго ребенка. Она ведь беспокойная была и часто плакала, особенно если я даже ненадолго отходила. Баба Мама была уже старенькая, управляться ей с ней было тяжело, да и не получалось. Мы кое как выживали на те крохи, что я зарабатывала, подшивая вещи соседям и другим по сарафанному радио, и на пенсию бабы Маши. Не было денег починить окна, а приближалась зима, так что дочка простудилась, и мы слегли с ней в больницу. Благо, Андрей был чуть постарше и мог остаться с бабой Машей, спокойный. Там я и познакомилась с Семой, он тогда заведовал педиатрическим отделением. Я тогда не доверяла мужчинам, всё ждала подвоха, но я зря опасалась. Более надежного мужчины было не сыскать, он стал отцом и для Андрея, и для Любочки.

— Хорошо, что вы сумели открыть свое сердце.

Я чувствую, что и в этом мы с ней похожи. После расставания с Глебом и особенно его предательства я вообще не уверена, что хочу вообще когда-нибудь снова выйти замуж. Мне и одной хорошо. Лучше обрести самостоятельность и ни от кого больше не зависеть, чтобы никто не трепал мне нервы и не попрекал куском хлеба, как это делала свекровь.

— Он же старше меня на пятнадцать лет был. У него на тот момент уже были взрослые дети. Двое мальчиков-близнецов чуть младше меня. Мне двадцать семь, им двадцать. Их мама умерла, когда им было по десять, и я опасалась, что они не примут ни меня, ни детей, но сейчас они лучшая опора, что есть у моих детей. Как-то так вышло, что стали одной большой семьей, и я уже даже не злюсь на Родиона и его мать. Если бы не они, то неизвестно, как сложилась бы моя жизнь. Я вообще не жалею, что связалась когда-то с ним. Теперь, как мать, ты должна меня понять. Иначе у меня не было бы Любочки, а у тебя крошки Машеньки.