Книга Другая женщина. Она хочет забрать мою семью, страница 8 – Оксана Барских

— Ты… ты прислал мне его сам… — бормочу, ежась на месте, дергаю подол вниз.

Материал платья создает статическое электричество с капроном чулок.

Оно липнет к ним и топорщится, я чувствую себя еще более неловко.

На лице мужа отражается недоумение, и совсем не похоже, что он перестал злиться.

— Ладно, Вика, пойдем, — берет меня за руку и тянет в центр зала, — познакомлю тебя с нашими новыми партнерами.

Неловкость сковывает шаг, но я семеню за ним в ужасно узкой юбке, а каблуки на туфлях на размер больше разъезжаются в стороны. Честно сказать, и платье, и белье, и чулки — на размер меньше. Всё, что прислал муж, не соответствует размеру.

И я, которая втиснулась во всё это, став похожая на золотую гусеницу, с проснувшимися заново комплексами, иду за ним — и во мне нарастает злость.

Что за фигня?

Он сам всё это прислал, сам хотел меня видеть в этом наряде, а теперь злится, что я опоздала из-за переодевания, и хочет, чтобы я всем тут мило улыбалась?

— Элеонора, Лев Давидович, — подходит к представительной паре, узнаю в них супругов Гольденбергов, — это моя жена Вика. Вика, это наши новые партнеры.

— Очень приятно, Виктория, наслышан, — Лев Давидович, пышнотелый лысый старикан, берет мою руку и целует ее. У него красное лицо, болезненный вид и вообще одышка.

А вот его супруга…

Она гораздо моложе. Статная, красивая, роскошная.

Впивается колким взглядом мне в глаза, потом оглядывает платье, уголок рта ее дергается, будто она сдерживает улыбку, а потом она выпрямляется, демонстрируя хорошо сохранившуюся фигуру. Неплохо для ее возраста. Видно, что ей лет сорок, а то и больше. Выглядит хорошо, но всё же заметно, если присмотреться, что она уже не девушка.

Старше меня, старше Марка.

Стильная, лощеная, с выпуклыми формами. Всё при ней.

Элеонора Гольденберг сразу мне не понравилась. Что-то было в ней хищное, опасное, жесткое. Хоть и улыбка сочилась любезностью.

Мило мне улыбается, держит супруга под локоть.

Так отчего же при виде нее мне стало не по себе?

Почему-то же показалось, что прозвучал набат, тогда, когда она властно улыбнулась мне и проговорила:

— И мне очень приятно, Виктория. Теперь мы будем одной большой семьей! Ха-ха!

Марк никак не комментирует неуместную фразу этой Элеоноры, а уж ее муж хохочет вместе с ней. Только мне как будто становится неприятно от ее намеков. Может, она и не имела в виду ничего такого, что я навоображала, но в этот момент она похлопала по груди Марка, отчего у меня в груди всё запылало, и я сжала ладони в кулаки.

Сжала зубы, привыкнув сдерживать себя и не показывать людям своих эмоций. Особенно плохих. Больше всего ненавижу в себе это качество, ведь другие никогда не думают о чужих чувствах, включая мои, и сразу говорят, если им не нравится что-то в твоем поведении или обращении с ними.

Я же терплю, сцепив зубы, и не знаю, как мне следует реагировать. Мама у меня всегда была молчуньей, так что я переняла ее поведение, из-за чего Марк периодически делал мне замечания и злился, если я не ставила на место наглецов.

Вот только что я сделаю, как могу переделать себя? Это он может подобрать сто пятьсот слов, чтобы заставить чувствовать собеседника не в своей тарелке. Я же теряюсь и не могу и двух слов связать. Придумываю их после, когда они уже неуместны и вызовут лишь недоумение.