Книга Измена. Ты нас променял, страница 87 – Оксана Барских

Я тяжко выдохнула и хмуро посмотрела на нее, понимая, что поставить ее на место мне необходимо прямо здесь и сейчас.

— А с чего мне должно быть стыдно? Это ты должна стыдиться того, что все жилы из дочки тянешь. Если денег не хватает, так отправь работать своего бездельника мужа или сыновей. Я им ничем не обязана, да и тебе, если на то пошло, тоже. И не нужно сейчас снова повторять, что вы меня вырастили и отчим любит меня, как родную дочь, а я такая-сякая и неблагодарная. Он ко мне приставал, а ты закрывала на это глаза. Мне, несовершеннолетней, пришлось уходить из родного дома, чтобы спасти себя, а ты до сих пор считаешь, что я чем-то вам обязана. Нет уж, окстись, мама, и приди в себя. А если ты продолжишь меня терроризировать, то имей ввиду, я больше не та тюфячка Аля, которая готова была последнюю рубашку вам отдать. Продолжишь доставать меня, я приду к тебе на работу и расскажу всё про приставания твоего драгоценного муженька.

— Ложь! Ты его оклеветала из ревности!

Мамины глаза выпучились, а сама она выглядела так, словно вот-вот и набросится на меня, но в глубине глаз я увидела, что она боится. По-настоящему боится. И не только того, что это правда, а и того, что я и правда приду к ней на работу и опозорю ее. Этого она боялась гораздо больше чего бы то ни было. Людские пересуды всегда страшили ее.

— Ты не посмеешь, Алевтина, – тихо просипела она и положила правую руку на грудь, как бы хватаясь за сердце.

— А ты проверь, – ухмыльнулась я и закрыла, наконец, дверь. После чего развернулась и вызвала лифт, более не желая с ней разговаривать.

— Алька, ты…

— Больше не беспокой меня, иначе ты знаешь последствия.

— Неужели ты бросишь своих братьев? Своих кровинушек?

Вот оно. Теперь хочет надавить на жалость.

— Не старайся. Мы с ними не близки, и это тоже благодаря тебе. Если на этом всё, то давай закончим. Я устала и переезжаю.

— Куда?

— Тебя это не касается.

Конечно, продавать эту квартиру я не собиралась. Она мне нравилась и по расположению, и по квадратуре. Да и прикипела я к ней, даже успела сделать ремонт до родов. Так что я надеялась, что чемоданы ее убедят в том, что больше жить я сюда не вернусь.

— Не ищи меня. Я переезжаю в другой город, так что на этом наши пути расходятся.

В лифт, когда он приехал, она вскочила следом и долго молчала, казалось, уже подбирая слова.

— Ольга сказала, что ты родила девочку. Это правда? Я теперь бабушка?

— Ты? Нет, ты не бабушка.

Створки лифта открылись, и я вышла первая, обрадовавшись, что Ира с Верочкой уже села в Пашину машину на заднее сиденье, и мама не увидела ребенка.

— Мне показалось, или это была твоя мама? – сразу же подметила Ира.

— Не показалось. В любом случае, я поговорила с ней, так что надеюсь, что она больше меня не побеспокоит.

Всё то время, что машина ехала по двору, мама смотрела нам вслед, казалось, практически не моргая, а у меня в душе ничего не дрогнуло. Теперь у меня была Верочка, о которой я должна заботиться. Хватит садить себе на шею взрослых тунеядцев.

Мы с Верой и Жанной Игнатьевной жили на даче в частном секторе уже почти неделю. Когда пришло известие, что экспертиза подтвердила, что на месте взрыва были найдены останки именно сына Ларисы, у нас у обоих наступила апатия. Последняя надежда была разрушена, и всё, что нас обоих держало на плаву, так это желание мести и любовь к Верочке.