Книга Измена. Ты нас променял, страница 96 – Оксана Барских

— Не ненавижу, Давид. Нет.

Это всё, на что хватило моей смелости. Вот только теперь Давид в отличие от прошлого не мог прочитать мои мысли и не понимал, что я хочу сказать.

— Это уже радует. Не хочу, чтобы Вера чувствовала твой гнев по отношению ко мне. Я читал, что взаимоотношения родителей важны для формирования психики ребенка, особенно в возрасте до пяти лет.

— Читал?

— Да. В последний год я увлекаюсь психологией, так что буду рад, если ты пойдешь мне навстречу, чтобы Вера видела, что между нами хорошие отношения.

— Да. Хорошо.

Фразы мои были отрывистые и рубленые. И толку, что он увлекается психологией, если не видит меня насквозь?

— Я тогда пойду.

— Я попрошу водителя тебя отвезти.

— Я на своей.

Наш диалог закончился, а мы продолжали смотреть друг другу в глаза.

Когда его рука поднялась и коснулась моих волос, я замерла и едва не прикрыла глаза от удовольствия, наслаждаясь даже толикой его прикосновений.

— Зачем ты устроил тот спектакль, Давид?

Он замер, услышав от меня вопрос.

— Ты про тот самый день?

— Да.

— Дурак был, Аль. Кризис так повлиял. Мне казалось, что я тебя разлюбил, и всё мне надоело, поэтому невольно и бессознательно пытался внести в наши отношения разлад. Это сейчас я всё понимаю. Я ведь еще и к психологу ходил и разобрался в себе, насколько мог. Нас ведь с тобой постоянно окружало одно и то же. Больницы, работа, дом. Мы даже в отпуск с тобой ездили последний раз лет пять назад. К тому же, рядом постоянно крутились твои родственники, тянувшие из нас деньги, а из тебя еще и жилы. Всё наложилось одно на другое.

— Мне было очень больно, Давид.

Я едва не всхлипнула, чувствуя, как грудную клетку разрывает от боли. Все эти месяцы я подавляла в себе эти негативные эмоции, и вот кубышка переполнилась, расплескивая всё содержимое наружу.

— Прости меня, Аль. Я очень перед тобой виноват. Если бы сразу тебе рассказал про тот случай с Ольгой… Может, всё бы сложилось по-другому. И сейчас бы мы вместе воспитывали нашу дочку.

— Ты ведь в курсе, что с Ольгой у вас и тогда ничего не было?

— Да. Она мне рассказала, просила, чтобы ей смягчили приговор и даже готова была всё поведать тебе.

— И ты не согласился?

— Ты бы не поверила, а я не хотел лишний раз тебя тревожить. Хотел, чтобы ты стала счастливой.

— Ага, так хотел, что готов был отдать меня замуж за Пашку.

На скулах Давида заиграли желваки, но ничего грубого он не сказал. Его самоконтроль просто поражал. Видимо, он и правда изменился за всё это время. Не без усилий и трагедий, но результат был на лицо.

— Я хотел как лучше, Аль. Он и правда мог сделать тебя счастливой. Хотя я слукавлю, сказав, что не рад, что у вас с ним нет отношений. Так я могу тешить себя иллюзиями, что когда-нибудь, лет через пять или десять, ты меня простишь и дашь мне шанс.

У меня перехватило дыхание от той искренности, которая звучала в его голосе, а в душе я ликовала. Все мои волнения и тревоги были напрасны. Я считала, что ему всё равно на меня и он устраивает личную жизнь, а оказалось, что просто дал мне свободу, которую я и хотела.

— Кошки гуляют сами по себе, – улыбнулась я и посмотрела в окно, практически ничего там не видя, – но всегда возвращаются туда, где им было хорошо.

— Что ты имеешь в виду, Аль?

— Ты, Давид, может, и стал более спокойным, но вот проницательность – не твой конек. Я уже два месяца как всячески намекаю тебе, что жду твоих активных действий, а ты только и делаешь, что интересуешься только делами Веры. Я тут вся из себя чуть не вышла, узнав, что ты, гад такой, решил жениться! Столько нервов мне выпил, а сам тут в благородство, видите ли, играет!

Пока я выговаривалась, на лице Давида расплывалась довольная и счастливая улыбка. А после он притянул меня по-хозяйски к себе, крепко прижимая и целуя быстро-быстро по лицу.

— Люблю тебя, Алечка. Прости меня, прости, что я такой остолоп слепой. Прости. Ты не представляешь, как я и мечтать не мог, что ты проявишь ко мне сострадание и сжалишься. Дашь нам снова шанс стать счастливыми.

Я принимала его поцелуи и едва сдерживала улыбку, чувствуя, как в душе у меня наступает гармония.

— И на этот раз никаких родителей, Давид. Моих и правда было слишком много в нашей жизни. Я больше не общаюсь с ними и не помогаю. Перестала уже искать материнской любви.

— Моей любви хватит на всех нас, Аля. Обещаю, что сделаю тебя и Веру счастливой. Никогда больше тебя не подведу.

На этот раз его обещания звучали от всего сердца и были куда ценнее, чем заготовленные дежурные клятвы в ЗАГСе.

Я прикрыла глаза и отдалась во власть ощущений. Лучше я буду счастливой, чем несчастной, но гордой.