Книга Цена развода. Я не отдам вам сына, страница 48 – Оксана Барских

Когда я захожу в гостиную и вижу, что она садится на диван, указывая мне на кресло напротив, я сажусь и поднимаю бровь, глядя на нее вопросительно.

Она ведет себя настолько спокойно, что меня это даже нервирует. Ведет себя так, будто я прихожу к ней каждый день, и в этом нет ничего особенного.

Молчание затягивается, но затем, когда она открывает рот, я понимаю, в чем дело.

— Итак, каков твой ценник?

— Прошу прощения?

Я не сразу осознаю, что она имеет в виду, глядя на меня таким взглядом, будто видит меня насквозь и не считает за человека.

— Сколько ты хочешь, чтобы я тебе заплатила, и ты исчезла из жизни Гордея? Ты ведь за этим сюда пришла? Требовать денег?

С самого начала, когда Гордей привел меня знакомиться с его родителями на ужин, Есения Андреевна сразу показала, что я ей не понравилась. При собственном сыне она хоть как-то выдавливала из себя улыбку, но стоило ему отлучиться в уборную, как улыбка исчезала, уступая место истинному лицу свекрови.

Она ясно дала понять, что я не пара ее сыну. Хотя они с мужем всю жизнь были обычной семьей и достигли благосостояния лишь после того, как Гордей начал зарабатывать большие деньги, это вскружило ей голову. Она моментально забыла, из какой семьи происходит сама.

Сейчас она сидит с таким важным видом, словно она едва ли не королевских кровей, а перед ней сидит какая-нибудь пастушка или дочка кузнеца, претендующая на ее сына-принца.

Эти мысли настолько меня веселят, что я не выдерживаю и усмехаюсь. Ее хмурый взгляд только усиливает мое веселье, и я начинаю смеяться.

Несмотря на ее попытки заставить меня успокоиться, я смеюсь до тех пор, пока сама не успокаиваюсь. После этого я смотрю на бывшую свекровь и вижу перед собой постаревшую женщину, которая, как бы ни пыталась молодиться, выглядит на свой возраст.

От былой красоты практически ничего не остается, но даже в квартире она ходит при полном параде.

Сколько я ее помню, никогда не видела ее в ночной рубашке или растянутых спортивных штанах. Она была настоящей женщиной, как бы мне ни хотелось этого признавать. Когда-то она была довольно красивой, и я не удивляюсь, что Дмитрий, биологический отец Гордея, когда-то обратил на нее внимание.

Мне бы следовало оскорбиться из-за ее высокомерия, но вместо этого я чувствую веселье. Ее поведение не удивляет меня, ведь она всегда любила деньги и считала, что другие тоже готовы плясать под любую дудку ради привилегий.

Вопреки планам быстро поговорить с ней и уйти, я расслабляюсь в кресле и решаю пощекотать ей нервы:

— А почему вы не ушли от своего мужа, когда узнали, что беременны от Дмитрия? Он ведь уже тогда был состоятельным, и вы могли бы жить на алименты.

Есения Андреевна поджимает губы и сжимает челюсти. Ее не устраивает мой интерес.

— Это не твое дело, Соня. Что ты себе позволяешь? Это наши семейные дела.

— Но вы же позволяете себе вмешиваться в чужие семейные дела. Почему считаете, что можете затыкать мне рот? Или вы уже тогда понимали, что Дмитрий никогда на вас не женится? Или действительно любили своего мужа?

— А что это ты такая языкастая стала? Что, снова открыла свою кондитерскую и считаешь, что на коне? Я закрыла ее один раз, могу устроить это и во второй раз. Не думай, что защита Гордея будет вечной, и твой бизнес будет процветать постоянно. Это всё зависит от меня.