Книга Цена развода. Я не отдам вам сына, страница 46 – Оксана Барских

Я вижу, как она с завистью оглядывает меня, и напрягаюсь, так как мне непривычно быть объектом зависти.

— Кондитерскую здесь закрыли, а мою мать уволили с работы, поэтому мы уехали. Но это был Гордей, не смирившийся с тем, что я его бросила.

— Гордея я, конечно, ненавижу, но насчет тебя я точно знаю, что из города тебя пыталась выжить именно твоя бывшая свекровь. Об этом все знают. Она готова идти по головам, чтобы устроить жизнь Гордея так, как она это видит и считает правильным. Зря я когда-то нацелилась на него, решив, что смогу построить с ним жизнь. Возможно, если бы я с ним не связалась, до сих пор жила бы в особняке на Рублевке и отдыхала за границей.

Анна продолжает выплескивать ярость и обиду, но я просто молча слушаю ее и не поддерживаю ее слова о мести. Когда приходит моя электричка, я на несколько секунд колеблюсь, а затем оставляю ей несколько пятитысячных купюр. Сажусь в электричку и чувствую, что гештальт прошлого для меня закрыт.

Лишь один вопрос остается без ответа. И пока я еду в деревню, решаю наконец, что после возвращения домой обязательно поговорю с бывшей свекровью, чтобы решить с ней все наши разногласия раз и навсегда.

Мне не дает покоя мысль, что жизнь мне испортил не Гордей, а его мать. И меня гложет вопрос, знал он об этом или нет.

— Тебе нужно вернуться к нам. У нас был скандал с твоей матерью, не с тобой и уж тем более не с нашим правнуком.

Дедушка говорит ультимативно, а я едва досиживаю оставшийся час до электрички. Целый год мы с матерью жили у них, но это был сущий ад. Родители отца довольно старенькие и привередливые, дед порой забывался и начинал обвинять маму в том, что это она довела отца до смерти. Какое-то время ради меня мама всё это терпела, хоть и огрызалась со временем, но однажды она не выдержала, и мы, решив, что Дима уже не такой маленький для переезда, собрали вещи и уехали в город, о котором ранее говорили.

Я до сих пор помню, как бабушка легла перед порогом, запрещая мне уезжать, и я, опасаясь смертельно обидеть ее и услышать вслед какие-нибудь проклятия, ушла к себе в комнату, через окно передала маме кулек с ребенком, а уже после перелезла сама.

Впервые я к ним приехала только после смерти мамы, когда прошло около двух месяцев. Тогда я осознала, что это мои единственные оставшиеся в живых родственники.

Мне самой тяжело с ними общаться, особенно с учетом того, как мы расстались на неприятной ноте в прошлый раз. Общение наше натянутое, по крайней мере, с моей стороны.

— Дедушка, я уже устроилась в городе, так что возвращаться в деревню мне нет нужды. Тем более, что Дима ходит в садик, ему там нравится, а здесь у вас живут одни старики. Ему некуда будет ходить и не с кем играться.

С тех пор, как у него появился отец, его перестают задирать, да и он сам обретает уверенность, поэтому ему нравится везде, где он появляется. Я рада этому и благодарна Гордею за то, что он участвует в жизни сына.

На мои слова дед хмурится, а бабушка, как обычно, молчит. Она обычно встревает, когда ему уже нечего сказать.

— А зачем ему детский сад? А у нас деревня, свежий воздух, живность, коровы, яблоневый сад, что еще нужно для детского счастья? А ты чем там занимаешься? Также кассиром работаешь? Разве это тебе нравится, прислуживать всем этим людям? Ты лучше у нас тут дояркой устроилась бы, как раз место освободилось, мы за тебя похлопочем.