Книга Цена развода. Я не отдам вам сына, страница 24 – Оксана Барских

Я вижу, что бывший муж растерян и не знает, что делать, затем обхватывает сына руками и похлопывает его по спине. В его глазах я вижу целую бурю чувств, сразу понимаю, что он рад появлению у него сына, но ввиду отсутствия опыта не знает, как себя вести.

С одной стороны, у меня щемит сердце, когда я наблюдаю сцену воссоединения отца и сына, а с другой, в душе продолжает царить страх, что теперь он попытается отнять у меня Диму.

— Ты мне снился, папа.

Дима рассказывает Гордею свой сон, где мы все втроем почему-то гуляем по лугу, держась за руки, а я неприятно удивлена, так как он мне об этом сне никогда не рассказывал.

Конечно, я не верю, что Гордей снился ему в таком же виде, каким он предстает сейчас, ведь Дима никогда его не видел. Соответственно, его сознание не могло воспроизвести его внешность во сне. Но желание иметь отца вполне могло заставить его видеть сны с участием мужчины в нашей жизни.

— А где ты был?

Я цепенею, услышав вопрос сына, так как не знаю, что на это можно ответить. Я вообще боюсь того, что Дима станет задавать неудобные вопросы, особенно касательно того, что моя мама, его бабушка, когда-то сказала ему, что его отец мертв. К счастью, приходить на помощь Гордею мне не приходится. Он будто уже всё обдумал и решил, что будет говорить.

— Я был в командировке, Дима. Но теперь я вернулся и больше никуда не уеду, так что привыкай ко мне. Я навсегда с вами.

Даже по фразам Гордея видно, что с детьми ему не приходилось иметь дело, но он старается, и я не могу не оценить это, как любящая мать.

— Точно-точно никогда никуда не уедешь? И завтра в садик меня отведешь?

— В садик? — с недоумением спрашивает Гордей.

В отличие от него, я сразу понимаю, зачем это нужно Диме. Отворачиваюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, так как боюсь расплакаться из-за обиды, что в нашем мире, если у тебя нет отца, ты всегда будешь подвергаться насмешкам со стороны других детей, которые чувствуют защиту собственных отцов.

— Да, в садик. Я всем говорил, что у меня тоже есть папа, но они мне не верили. Обзывали, говорили, что я безотцовщина.

Дима в силу своей детской непосредственности сразу вываливает на Гордея всю информацию, и я буквально кожей чувствую, как злится Гордей. Он гипнотизирует мою спину, но я не оборачиваюсь, чтобы он не увидел мои влажные глаза. Не хочу представать перед ним слабой и беспомощной.

— Никто больше никогда не будет тебя обзывать, сын.

— Хотелось бы. У всех в садике есть телефоны, а у меня нет. Им папы купили.

Я резко оборачиваюсь, услышав слова Димы, так как не верю в то, что он пытается уже манипулировать новообретенным отцом. Но вдруг осознаю, что он еще слишком мал, чтобы это делать, просто повторяет то, что услышал или увидел в садике. Я не исключаю, что его могли дразнить из-за этого.

— Ты не говорил мне об этом, сынок, — говорю я, трогая его за руку.

— Тогда бы ты начала переживать, мама. Я же знаю, что у нас нет денег купить его.

Я едва не плачу, осознавая, что мой сын взрослеет не по годам. Он понимает всю нашу финансовую ситуацию и многого не просит, но вместо радости я испытываю печаль. Не такой судьбы я хотела для своего ребенка.

В отличие от него, у меня было сытое детство, и отец всегда покупал мне всё, что я хотела. Я была его принцессой, и у меня болит между ребрами от того, что мой сын лишен этого.