Книга Разведенка. Беременна в 46, страница 40 – Оксана Барских

Я знаю, что не рискнет полезть в драку. Он всегда был из тех мужчин, которые считали, что все споры и недомолвки можно решить цивилизованно, без драки. В баталиях и скандалах он всегда был силен. Слово – это его сила, которую он всегда использовал с умом.

Но сейчас его мастерство куда-то улетучивается, так как всё, что изрыгает его рот – это одни оскорбления. Словно он снова становится подростком, который не умеет контролировать себя и свои эмоции.

Он буквально пунцовеет, напоминая переваренного рака, и открывает рот, сипло хватая ртом воздух. Явно хочет снова сказать нечто нелицеприятное, забывшись, где и с кем находится, но в этот момент о себе напоминает свекровь.

— Что это такое, Влад? Как ты отзываешься о жене? Я тебя не так воспитывала! – строго и грозно произносит лежащая на кушетке бледная Зоя Елисеевна, приподнимаясь на локтях и пытаясь высмотреть меня через загородившего ей обзор сына.

Мне становится неудобно перед ней за то, что теперь и она будет думать, что не успел Влад от меня уйти, как я уже нашла себе нового мужчину, но признаться ей во вранье сейчас будет означать поражение перед мужем. Вот его мне приятно уколоть. Пока это единственное, что я могу себе позволить.

— Мамочка, почему дедуля говорит бяку? – жалобно спрашивает у Лили Марта, глядя на дедушку с таким выражением лица, что даже я едва не отшатываюсь.

Там и страх, и детское недоумение, и разочарование. Последнее и заставляет Влада растерянно замереть и сжать кулаки.

— Дедуля не в себе. Его заколдовала злая ведьма, – отвечает, не теряется Лили.

На собственного отца смотрит с презрением, даже не скрывает его, но в глубине глаз вместо взрослой уверенной женщины я вижу своего растерянного ребенка, который окончательно разочаровывается в отце.

Когда-то он был опорой всей семьи и защитой, а теперь становится тем, кто первым кидает в нас камень.

Ни за что. Просто потому что ему так захотелось.

— Как Кая? – тихо спрашивает Марта, но ее голос в тишине коридора звучит чересчур громко, заставляет Влада вздрогнуть и сделать шаг назад, схватиться одной рукой за кушетку.

Мне уже кажется, что он отступится и уйдет, прихватив с собой застывшую у стены Марьяну, которая вообще кажется мне призраком, до того она незаметная и никакая, словно глупая рыба, открывающая рот только для приема пищи.

— Уходи, злая ведьма, уходи! – кричит вдруг малышка Марта и кидается в сторону Марьяны, находит в ней источник всех бед.

Последняя растерянно смотрит на Влада и как-то мнется, словно не понимает, что ей делать, так что он сам подходит к ней на случай, чтобы ее защитить. Хмурится, опуская взгляд на Марту, и я вижу, как его взгляд ненадолго светлеет, выпуская наружу любящего деда, у которого от плача внучки разрывается сердце.

— Отпусти моего дедулю! Ты злая и противная уродина! – кричит Марта, и Марьяна хватается рукой за предплечье Влада, прячет лицо у него на спине, словно просит, умоляет оградить ее от визжащего ребенка.

В этот момент черты лица Влада ужесточаются, становятся острыми, а взгляд холодеет. Он начинает воспринимать нас всех, как угрозу.

— Прекрати, Лиля. Что за цирк ты тут устроила? – цедит он сквозь зубы, обращаясь к нашей дочери, и от этого зрелища становится противно. Я еле сдерживаю тошноту.