Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 40 – Оксана Барских

Вот только сердце на этот раз молчит. Мне даже не больно. Так, слегка неприятно от того, что я была полной дурой дольше, чем пятнадцать лет, но годом больше, годом меньше — уже значения не имеет.

— И ты все эти тридцать лет ждала, чтобы рассказать мне эту правду, Дарина? — усмехаюсь я, видя перед собой по-настоящему истинное лицо золовки.

Раньше она пыталась меня уколоть исподтишка, указать, какая я никчемная хозяйка и плохая жена и мать, но никогда не высказывала свою неприязнь прямо в лицо. Сейчас же наконец ее прорывает, видимо, хочет затоптать меня, когда я уже практически на коленях, как ей кажется.

— А что, правда глаза колет, Полина? — ощеривается золовка. — Да если бы не наши родители, Рома тебя давно бы бросил. Еще когда у тебя выкидыш случился.

Ее слова для меня, как хлесткая пощечина, ведь об этой части своего прошлого я предпочла бы забыть. И мне даже казалось, что удалось стереть всё плохое из памяти, но она обо всем напоминает.

Вроде тридцать лет прошло, а рана снова кровоточит с такой силой, как и прежде.

Я опускаю голову и впиваюсь пальцами в бедро, стараясь не расплакаться. Нужно держать себя в руках и не показывать этой гадине, что ей удалось задеть меня за живое. Всадить нож в ребра и провернуть его там острием, вскрывая застаревшие нарывы.

— Он просто пожалел тебя, да и родители запретили ему разводиться, так что весь твой брак, полная фикция! — со злорадством вываливает на меня еще одну правду Дарину, а я просто качаю головой, чувствуя себя опустошенной и потерянной.

Тридцать лет назад я и правда вышла замуж за Рому беременная.

Шел третий месяц, так что свадьбу мы сыграли поспешную, ведь о положении я узнала не сразу. Живота тогда видно не было, так что о беременности знали только самые близкие родственники.

А после свадьбы у меня случился выкидыш. То ли от стресса, то ли еще по какой причине.

Медицина тогда была развита не так хорошо, как сейчас, да и денег на частных врачей не было. В городской больнице меня заверили, что я молодая и еще сумею родить, и выписали довольно быстро.

Рома тогда не отходил от меня, старался окружить заботой и убеждал, что всё еще наладится, что у нас еще будут дети.

Я плакала в то время днями и ночами напролет, время шло, и постепенно рубцы на сердце затягивались, а когда спустя примерно полтора года я забеременела снова, я обрела будто новые силы жить дальше.

А уж когда родилась наша старшенькая Мелания, я пообещала себе, что не стану больше оглядываться назад.

Пока я вспоминаю события тридцатилетней давности, Дарина воспринимает мое молчание по-своему.

— Или якобы выкидыш? Был ли он вообще, Полин? Или ты моего брата тогда обманула?

Я поднимаю голову и впиваюсь в нее болезненным взглядом, пытаясь понять, почему я вообще ее терплю. Какое она имеет право оскорблять меня в собственном доме?

— Пошла вон, — безжизненным голосом говорю я и сама едва не пугаюсь, насколько страшно он звучит.

— Что? — кривится Дарина, ухмыляется, думает, что я и дальше буду терпеть ее выходки.

— Я тебе сказала, пошла вон из моего дома, гадина! — выплевываю я куда экспрессивнее и вскакиваю со стула, впервые за долгое время чувствуя себя так, будто делаю что-то правильно.

— Что ты сейчас сказала?!

Дарина возмущенно пыхтит и ударяет ладонью об стол, но ее гнев больше меня не беспокоит.