Книга Двойная жизнь мужа. Семья на стороне, страница 36 – Оксана Барских

Мне хочется ударить его в ответ, но я всегда отличалась тем, что обладала чувством самосохранения. Мы оба сейчас раздражены и в бешенстве, но в отличие от Фила я не обладаю такой же физической силой, а значит, не смогу воздать ему по заслугам, как он того заслуживает.

— Ты сама виновата! Я бы не ударил тебя, но ты перешла черту! Ты меня спровоцировала! – произносит Фил, но цедит слова сквозь зубы, словно вину признает, но продолжает при этом злиться. Не на себя, а на меня, будто я сделала что-то предосудительное.

Я не сразу понимаю, в чем дело, а затем вспоминаю выпад свекрови, когда она кидалась на меня, как кобра. Обвиняла меня в том, что я сделала аборт не по медицинским показаниям. И что об этом ей сказал именно Фил.

— … тяжело переживал твой аборт, – слова свекрови эхом отдаются в моих мыслях, и я глубоко дышу, чтобы не усугубить ситуацию своим криком.

Напоминаю себе, что в машине сидит Лера. Благо, я закрыла ее, и она не сможет выйти, пока я говорю с Филом.

— Нет, Фил, это ты перешел черту, когда посмел меня ударить. Я не прощу тебе этого, так что забудь о том, что мы сможем поговорить с тобой. Больше нам говорить не о чем. Теперь всё будем решать только через адвокатов, так что советую позвонить своему, не терять времени. И только попробуй претендовать на Леру. Я тогда тебя уничтожу. И потеря контракта с японцами покажется тебе сказкой.

Я говорю уверенно, так как не бравирую, а точно знаю, как именно могу испортить жизнь Филу. Пусть я никогда не лезла в его бизнес и занималась домом и социальными контактами и нашей репутацией в обществе, но глупой не была, и в курсе всех его махинаций, о которых не подозревает налоговая.

Фил умен и считывает мой посыл, прищуривается, но молчит. Кидает мимолетный взгляд себе за спину, и я едва не хохочу. Спит с Инной, но не доверяет ей. Боится, что если узнает что-то секретное, то схватит его за бубенцы и будет дергать за них, чтобы добиться желаемого.

Инна – это не я, которая никогда не использовала свои знания о его делах против него же, как бы сильно мне ни хотелось добиться от него внимания к себе и дочери, к которой он даже на утренник не пришел.

Дура. Я настоящая дура.

Была хорошей примерной женой, которая поддерживала мужа, а в итоге проиграла какой-то потаскухе, которая не имеет никаких моральных принципов.

— И будь добр, угомони свою мать. Уж не знаю, что она делает, но пусть только посмеет мутить воду, и я мигом перестану быть хорошей послушной Катькой. Разворошу осиный улей, вывалив всё ваше грязное белье наружу. Вот потеха будет, – язвлю я, чувствуя удовлетворение.

Мне до зуда в теле хочется воплотить свои угрозы в жизнь, но я не могу поступать опрометчиво. Это мой козырь в борьбе против семьи Балахчиных.

— Тебе следует благодарить мою мать, что я не предъявил тебе много лет назад за то, что ты убила нашего ребенка, – цедит он сквозь зубы, снова поднимая тему аборта.

Я не хотела об этом говорить и в прошлый раз промолчала, но он никак не желает уняться. Не обращает внимания на мои угрозы.

— Не смей, Балахчин! Не смей переворачивать всё с ног на голову. Ты прекрасно знал, что аборт был по медицинским показаниям! У меня была замершая беременность, а это тебе не нехватка витаминов, кое-что гораздо серьезнее.