Книга Двойная жизнь мужа. Семья на стороне, страница 39 – Оксана Барских

Паркую машину возле дома, нет сил завозить ее в гараж, хочется побыстрее оказаться внутри дома. Отстегиваю Леру от кресла и беру ее за руку, мы идем внутрь. Малышка посматривает на меня и молчит, видимо, ждет, что я первая начну разговор, сама не решается.

Сперва мы делаем стандартные процедуры: умываемся, переодеваемся в домашнюю одежду, идем на кухню, чтобы поужинать. Хочу приготовить что-то легкое, напоить дочку чаем. В доме неестественно тихо, практически ни одного звука. Если бы дома был Филипп, он бы обязательно слушал музыку или разговаривал с кем-то по телефону, работал бы телевизор, а сейчас я даже не хочу включать его, не хочу никакого фона, мне хватает гомона мыслей в своей голове.

Накладываю дочке творог в тарелку, добавляю несколько кусочков фруктов, наливаю чай, этот ритуал помогает немного успокоиться, себе наливаю чай с лимоном, сажусь за стол напротив дочки, наблюдая, как она, опустив голову, медленно ковыряется ложкой в тарелке.

— Нужно обязательно поесть, Лерочка, – уговариваю ее, – творог полезный.

Говорю, в сущности, ерунду. Но это помогает мне отвлечься. Психологи говорят, что в катастрофической ситуации всегда нужен якорь. Домашний быт как раз и есть мой якорь. А я должна стать якорем для своей дочки, поэтому демонстрирую ей полное спокойствие и следую обычному распорядку дня.

Скоро ей нужно будет спать, вот на этом и стоим.

— Папа же не придет, мама, да? – спрашивает она и наконец смотрит на меня, глаза полны слез, и меня охватывает отчаяние, хочется обнять и утешить несчастную малышку.

Ничего не помогло. Я не смогла ее отвлечь от самого главного, да и странно было на это надеяться. Правда предстает передо мной в уродливом обличье. Та, которую уже нельзя отрицать. Папа уже не придет.

— Твой папа…

— Я знаю, что он не придет, вы очень сильно ругались, – хнычет она, – я испугалась…

— Извини, малышка, мы не должны были этого делать, – прошу у нее прощения, потому что никогда не считала зазорным извиниться перед ребенком, если не права.

Щеки начинает печь, так как я не знаю, как много она слышала и что она поняла из нашего разговора. Увидела ли, что я ударила Филиппа в ответ на его пощечину. Надеюсь, что нет. Думаю, что в этой ситуации я бы столкнулась с истерикой, а Лера ведет себя вполне спокойно, просто очень расстроена.

— Давай обсудим то, что сегодня случилось. Ты не должна была прятаться от меня в папиной машине, – говорю размеренно, опасаясь напугать ее. Не дай бог, она подумает, что я на нее злюсь. – Почему ты это сделала?

— Я просто боялась, что папочка уедет и не вернется. Вы так сильно ругались, что я решила спрятаться, а потом выйти. Потом папа сел за руль и поехал, я испугалась, что он будет ругаться, и просто сидела и молчала.

Вздыхаю, слушая ее рассказ, который не расходится со словами Филиппа. Меня охватывает легкое облегчение, все-таки он ее не похитил, он мне не соврал. Хотя это как мертвому припарка в ситуации с Филиппом.

— Я на тебя не злюсь, а мы не должны были ругаться, зная, что ты рядом. Но ты всё равно больше так не делай. Ты могла попасть в беду. Ты же это понимаешь?

— Да, мамочка. Я поняла. Я не должна была прятаться в машине, – проговаривает еще раз то, что я ей внушила.

— Да, ты не должна была убегать от меня, тебе нечего бояться, тебя никто не накажет, никто не будет тебя ругать, ты вообще ни при чем в этой ситуации. Это только между мной и твоим папой.