Книга Измена. Месть преданной, страница 68 – Зоя Астэр

Протягиваю ему чистый подгузник и ночной слипик.

Лев демонстрирует свои навыки молодого отца и одевает Пашу самостоятельно.

Беру сонно зевающего сына на руки и устраиваюсь с ним в кресле-качалке.

Лев так вымотал его, что глазки Паши уже слипаются. Сейчас утолит голод и заснёт часов на пять точно.

Решаю не просить Льва уйти. Просто накидываю на плечо муслиновую пелёнку так, чтобы прикрыть ребёнка, и бывший муж не увидел ничего лишнего.

Лев присаживается в кресло и наблюдает за нами, ничего не говоря.

А когда Паша засыпает, и я перекладываю его в детскую кроватку, Лев тихо желает нам спокойной ночи и уходит.

На следующий день, когда я спускаюсь к завтраку, обнаруживаю, что к нам приехал свёкор.

— Андрей Романович, - удивляюсь я. – Рада вас видеть.

Отец Льва улыбается мне и внуку на моих руках.

Паша с интересом разглядывает дедушку.

— Устал ждать, что сын разрешит мне приехать, - признаётся мужчина. – У него все какие-то отговорки. То ты в роддоме месяц лежишь, то болеешь. Вот приехал своими глазами посмотреть на внука, да и вас проведать. А то так и помру, не познакомившись с Павлом Львовичем.

— Лев… - не знаю, как объяснить пожилому мужчине поведение сына. – Где он, кстати?

— Ещё не спускался, - Андрей Романович протягивает Паше палец, и малыш с удовольствием хватается за него. – Похож и на тебя, и на Лёвушку…и даже немного на мою Еву, м-да…

Паша тянет палец дедушки в рот.

— Признавайся, София, - строго требует свёкор. – Что тут у вас происходит?

Вздыхаю, прежде чем ответить.

— Лев изменил мне, и мы расстались, - говорю я. – Развелись ещё до рождения Паши. Я думала, вы знаете.

— Нет, Лев не рассказал мне, - качает головой свёкор. – Но почему тогда ты здесь?

Смотрю на отца бывшего мужа пристально, прикидывая, что стоит говорить, а что нет.

— Лев заставил, - признаюсь я в конце концов.

— А ты, значит, прощать его не хочешь? – спокойно спрашивает Андрей Романович.

Качаю головой, но как-то неуверенно.

— А я вот простил свою Еву однажды, - задумчиво произносит мужчина.

— Вы знали? – удивляюсь я.

Свёкор согласно кивает.

— И про… - прикусываю язык.

Не следует болтать о том, о чём можно пожалеть.

— Ты о том, что Лев мне не родной сын? – не моргнув, спрашивает Андрей Романович. – Да и об этом я тоже знаю. Это не важно, Сонечка.

Смотрю на мужчину растерянно. А он по-доброму мне подмигивает.

— Я узнал много лет назад, - объясняет он. - Неважно как.

— И сразу простили? – недоверчиво спрашиваю я.

— Нет, не сразу, конечно, - качает головой свёкор.

— И вам совсем неважно, что Лев…

— Лев мой сын, София, - строго глядя мне в глаза, произносит мужчина. – Это наш с ним выбор. Я его отец, и он это знает. Остальное неважно.

— То есть Лев тоже знает?! – я совсем ничего не понимаю.

— Знает, - кивает Андрей Романович. – Узнал сразу после смерти матери. Видишь ли, в палате, где ты говорила с Евушкой, были камеры наблюдения. Она ведь призналась тебе во всём перед смертью. Ты молодец, что не стала передавать нам её исповедь. Уважаю твою мудрость. Вот только Льву захотелось посмотреть на последние минуты жизни матери, и он всё равно узнал. Судьба…

— О Господи… - я шокировано прикрываю рот ладонью. – Почему же он мне не сказал?

Свёкор пожимает плечами.

— Ну, вот такой у нас Лев, всё держит в себе. Переживал он тогда сильно…