Книга Измена. Месть преданной, страница 71 – Зоя Астэр

— Яна совершеннолетняя женщина, - говорю я. – И ребёнок - не конец света. Если ты считаешь, что испортил ей жизнь тем, что не женился, то это как-то слишком строго к себе. Мы же в двадцать первом веке живём. Нет никакого клейма любовницы, которое повлияло бы на её будущее. К чему такая драма?

Я выдавливаю эти аргументы из себя со скрипом. По факту успокаиваю бывшего мужа, что в том, что он мне изменил и заделал ребёнка на стороне, нет ничего ужасного.

Но если отстраниться от боли, разрывающей сердце, то так оно и есть.

Если бы Яна не страдала от зависимостей, то могла бы рассчитывать на хорошее будущее. Наверно, она была бы разочарована тем, что богатый мужчина не захотел брать её в жены ради ребёнка. Но финансовая поддержка от него могла бы скрасить эту обидную неудачу. На деньги Льва она могла бы жить припеваючи. Растить ребёнка. Работать или нет, если захочет. Могла бы выйти потом замуж за другого мужчину, и он бы не увидел ничего ужасного в одинокой женщине с ребёнком. Таких историй полно.

И всё это было бы более чем реально, если бы только Яна была здоровым человеком, способным отвечать за себя и ребёнка.

Увы, не верю ни секунды, что она грамотно воспользуется теми картами, что сдала ей судьба.

— София, твои слова имели бы смысл, если бы… - Лев морщится, трёт руками шею и снова прячет лицо в ладонях.

— Знаю, это было бы возможно, если бы Яна выбрала трезвый образ жизни, - вздыхаю я.

Лев поднимает на меня больной, пристальный взгляд, и мою грудь сдавливает чем-то похожим на сочувствие. Ну сколько можно себя терзать? Я вот не мучаю себя за ошибки. Поняла, что зря хотела запретить Льву общаться с Пашей и отпустила это. Ну, ошиблась. Выводы сделала и живу дальше.

— А что ты скажешь о мужчине, который воспользовался слабостью и беспомощностью женщины? – упавшим голосом спрашивает Лев. – Скажи, прибавило ли случившееся ей шансов справиться с зависимостью? Теперь, когда она вынуждена жить с последствиями того, что не выбирала, ей легче стремиться к трезвости и здоровью?

Что он несёт? Я ничего не понимаю.

— Лев, - строго обрываю его я. – Хватит нести чушь! Я не понимаю, о чём ты говоришь. Чем ты воспользовался? Её готовностью спать с чужим мужем? Может, её наивной любовью? Хочу разочаровать тебя: Яна любит только себя!

Лев не отвечает какое-то время. Взгляд бывшего мужа становится откровенно затравленным, что пугает меня. Я лезу ему в душу, но, как гончая, взявшая след, не могу остановиться.

— Лев… - я смотрю на бывшего мужа с безжалостной строгостью.

— Да не была она согласна! – выпаливает Лев. – Понимаешь, Сонь, не была! Вот, сказал! Можешь теперь презирать меня всю жизнь. От себя всё равно правду не скроешь…

У Льва трясутся пальцы. Он смотрит на них или сквозь них пустым взглядом.

— Лев, - говорю я уже мягче, - почему ты думаешь, что она не была согласна?

Упрямо тяну из него ответы по слову. Не отвертится. Я не поверила Яне, когда она заявила что-то подобное. И Льву сейчас не верю.

Может, я идиотка, которая отказывается видеть всё как есть, но чутьё кричит мне о том, что Яна не жертва. По крайней мере, не жертва Льва.

— Что ты от меня хочешь? – бывший муж начинает нервничать и злится. Его глаза сужаются до щёлочек, а на скулах вздуваются желваки. – Зачем тебе грязные подробности, Соня?