Книга Никто, кроме тебя, страница 75 – Алиса Селезнёва

— Перекись водорода и анальгин.

— В твоём случае это действительно самые важные в хозяйстве вещи. Я бы ещё бинты посоветовал и заживляющую мазь.

Не удержавшись от смеха, я открыла дверцу машины. Сумки было решено оставить на заднем сидении, и в аптеку с названием «Ромашка» мы вошли вместе, привычно держась за руки.

— Терминал не работает. Оплата только наличными.

Подняв голову, я не сразу узнала её. За полгода, что мы не виделись, она сильно изменилась. Из блонда перекрасилась в ярко-рыжий и сделала мелкую «химию».

Замерев на полпути, я уже хотела вернуться к дверям, но Роман чуть заметно подтолкнул меня в спину.

Она смотрела на нас с лёгкой улыбкой, но светло-голубые глаза казались ледяными.

— Анальгин и перекись водорода. – Мой голос дрожал, как оконное стекло в здании, около которого постоянно ездят трамваи.

— Может быть, что-то ещё, – ехидно обратилась она, но уже к Роману.

Он простодушно покачал головой.

— Девяносто семь двадцать. Скидочная карта есть?

Я поскорее сунула ей сотню, мечтая выбежать отсюда со скоростью олимпийского чемпиона. Роман, как назло, полез в карман за телефоном.

— У меня есть. Наша больница делала осенью у «Ромашки» крупный заказ. Всем работникам выдали карты на десятипроцентную скидку. Я даже приложение установил.

Я посчитала стоимость покупки в уме до того, как аптекарша защёлкала на своём мониторчике, прекрасно понимая, что она не поленится сдать мне всё, а, может быть, и ещё чуть-чуть сверху.

Двенадцать рублей и пятьдесят две копейки тут же звякнули о специальную пластиковую подставку. Забрав их, я ракетой выбежала на улицу, запретив себе показываться в «Ромашке» даже, если буду при смерти.

— Что-то случилось? – Роман удивлённо поднял брови, догнав меня у машины.

Посмотрев на грязный, почти растаявший снег на дороге, я выдавила из себя одну-единственную фразу:

— Эта та женщина. Ты разве не узнал?

— Какая женщина?

— С которой ты встречался в ноябре.

Он снова приподнял брови и пожал плечами.

— Мы с ней провели не так уж много времени вместе, а у меня плохая память на лица. Я даже пациентов, которых лечил, почти никогда не узнаю на улице.

А вот у меня с детства на лица была отличная память. И она во многом мне помогала. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

* * *

Вечером мы лежали на диване в комнате Николая Андреевича, укрывшись одним на двоих пледом. Шёл какой-то фильм про ковбоев, который Роман критиковал каждые пять минут. Я в его замечания вслушивалась мало. Все мои мысли занимала женщина из аптеки. Она не сказала ни одной гадости в наш адрес, и мне стало жутко стыдно за свою выходку в ноябре, когда я требовала с неё сдачу в пятьдесят копеек.

— Рома? – позвала я и осторожно коснулась его щеки. Даже спустя полтора месяца я смущалась всякий раз, когда так его называла.

— Ммм? – Он повернул ко мне голову.

— Почему ты расстался с той женщиной?

— С какой женщиной?

— Из аптеки.

Закатив глаза, он издал звук, напоминающий рычание.

— Я даже имени её не помню, а ты меня спрашиваешь, почему мы расстались.

— Ладно, а сколько вы встречались?

— Да как обычно. Неделю, максимум две.

— Неделю или две?! – Разговор, который я начала сама, нравился мне всё меньше и меньше, однако замолчать уже не позволяла гордость. Удивительно, но я не испытывала ни грамма ревности к умершей жене Романа, на фотографию которой он по-прежнему иногда поглядывал, а вот из-за встречи с аптекаршей была готова рвать на себе волосы.