Книга Никто, кроме тебя, страница 41 – Алиса Селезнёва

— Батюшки! – Отчего-то мне почудилось, что бабушка приложила руку к губам. – Бывает же… Так ты из-за этого…

— Нет, – с трудом подавив икоту, я выложила всё начистоту: – Николай Андреевич…Человек, у которого я снимаю комнату… Ему плохо, очень плохо. Он тоже в больнице. А ведь ему семьдесят семь. А если это инфаркт или инсульт?

— Ясно… – В трубке повисла пауза. Бабушка отчаянно искала слова, но, видимо, никак не могла найти. – Я не знаю, что тебе сказать, – наконец честно призналась она, – и чем помочь не знаю. Но это всё плохо. Очень плохо. Если он умрёт, сама понимаешь: тебе придётся искать другое жильё, а если выкарабкается, тоже неизвестно, каким будет… Ты же не будешь за ним горшки таскать.

Сжав зубы, я прикрыла глаза. Я не думала о горшках, не думала о жилье или о себе и хотела только одного: чтобы Николай Андреевич выжил. Бабушка же в силу возраста была куда прагматичное меня, а потому сразу смотрела в глубь проблемы, и эта её сторона навела в моих мыслях хаос.

— Как учёба? – снова спросила она, пытаясь вытащить меня из пучины жалости к себе и Николаю Андреевичу.

— Нормально. – С учёбой правда было нормально, и я считала это единственной хорошей новостью на сегодня.

— Ладно, звони, как будет что известно.

Отключив телефон, я убрала его в карман. Идти домой не хотелось, и я просто прижалась головой к стене и прикрыла глаза. Стены, потолок и окна этого странного зала меня больше не волновали. Тяготила неизвестность, и я была готова отдать всё на свете, лишь бы узнать, в каком состоянии сейчас находится Николай Андреевич.

Я не знала, сколько пробыла здесь: час, два, три или больше. Медсестра, беседовавшая со мной, не возвращалась. Врачи, изредка проходящие мимо охранника, тоже объяснять что-либо не стремились, как обычно ссылаясь на огромное количество работы и недостаток информации.

В какой-то момент я задремала, а, проснувшись, совершенно не могла понять, где я и как здесь оказалась. Голова была тяжёлой и мутной, кто-то тряс меня за плечо, и мне потребовалось не меньше минуты, чтобы, сфокусировав взгляд, узнать в этом ком-то зятя Николая Андреевича.

— Как он? – протерев глаза, спросила я. Голос прозвучал хрипло, и мне пришлось покашлять, чтобы вернуть ему нормальное состояние.

— Врачи делают всё, что могут.

— Всё? – я опять откинулась на сиденье.

— Мне рассказать тебе о всех стадиях лечения геморрагических инсультов у пожилых людей?

«Значит, всё-таки инсульт…» ‒ подумала я и покачала головой. Ликбез в отношении операций, капельниц и уколов мне сейчас был нужен меньше всего.

— Он поправится?

— Первые сутки всегда самые тяжёлые. Но прогноз хороший. – Роман улыбнулся и в упор посмотрел мне в глаза. – Ты – молодец! Быстро сориентировалась и быстро вызвала «скорую».

Его похвала была мне приятна, и, пытаясь скрыть расплывшуюся по губам улыбку, я принялась рассматривать коричнево-жёлтые плитки пола, в швах которых виднелась застарелая грязь.

— Как твоё горло?

— Что? ‒ не поняла я и даже на секунду заставила себя поднять взгляд.

— Горло, спрашиваю, как? Оно же у тебя вроде вчера болело.

— Прошло. Кажется… – потерев шею под платком, я вдруг поняла, что не вспоминала о нём уже около суток. То ли таблетки действительно помогли, то ли в связи с последними событиями мне было просто не до больного горла.