Книга Секрет королевы Маргарет, страница 106 – Алиса Селезнёва

— Ладно, пускай проваливает. Но в Элиадоре даже духа её быть не должно.

Я улыбнулась. Король сделал мне самый лучший подарок. И он стоил той лжи, на которую мне пришлось пойти, чтобы вытащить Абигейл. Может, мне где-нибудь это зачтётся. На кармическом уровне. В следующей жизни, например.

— Если родится мальчик, я назову его Ричардом.

Я не возражала. Ричард – хорошее имя, и я понимала, откуда Леонард его выкопал. Наверняка, тоже слышал о Ричарде – Львином сердце*. Короле-рыцаре. О том, кто умер на поле боя.

— А теперь отдыхай. Увидимся за ужином, – Леонард поцеловал меня в висок и скрылся за дверями. Дела государственной важности ждать не могли. Я осталась одна, но продолжительным моё уединение не было. Колокола ещё не пробили час вечерней молитвы, а каждая собака во дворце уже знала, что королева в тягости. От улыбок придворных и поклонов слуг у меня темнело в глазах. В большой зал я шла, держась за стену, чтобы ненароком не упасть. Меня подташнивало, но причиной этой тошноты был не токсикоз первого триместра беременности, а стойкая непереносимость лицемерия жителей Уилбриджхолла.

Леонард разболтал о моём положении всем. На ужин он позвал музыкантов и жонглёров, толкнул пламенную речь и даже заставил меня подняться. Придворные так и сыпали поздравлениями, удивительно, как не переломились пополам от поклонов.

Я на все эти знаки внимания почти не реагировала. Хотела только одного – как можно быстрее покинуть общий зал и закрыться в своих покоях.

Однако публичное объявление о беременности всё же сыграло мне на руку. Теперь я могла не приходить к ужину, ссылаясь на недомогание, и не вступать в беседы с богатыми дворцовыми дамами, заглянувшими в мою гостиную якобы для оказания чести, а на самом деле, чтобы перемыть кому-то кости.

Самое приятное заключалось в том то, что Леонарду строго-настрого запрещалось делить со мной ложе ближайшие шесть месяцев и следующие сорок дней после родов, дабы не возник «конфликт интересов», иначе говоря, новая беременность. По мнению церкви, такой конфуз мог случиться запросто, поэтому меня освободили от домогательств короля больше, чем на полгода. Что же до Леонарда, то его состояние меня не интересовало вовсе. Если здоровье позволит, пусть заведёт себе хоть сотню любовниц.

Главное – обещание относительно Абигейл он выполнил. Уже следующим утром из окон своих покоев я видела, как стражники тащили её к воротам в город. Поверх рубахи на неё был накинут тот самый её излюбленный плащ, голову прикрывала моя шаль. Чтобы удостовериться в том, что это точно она, я послала к выходу Розу, и та подтвердила мои догадки. Абигейл действительно отпустили. Еле передвигающая ногами, сгорбленная, но не сломленная, она покинула королевскую тюрьму и Элиадор, дабы никогда больше сюда не возвращаться.

Честно говоря, о последнем я жалела и жалела сильно. Мне не хотелось её отпускать. Напротив, я жаждала увидеться с ней вновь, чтобы Абигейл осмотрела меня, чтобы приняла роды, чтобы нашла способ… О возвращении домой я уже старалась не думать. Двадцать первому веку, своим друзьям и работе я окончательно сказала: «Пока». Лишь бы не замучиться в схватках. Долгое время я помнила только о костре, но цыганка предрекала мне ещё и смерть родами. Медицина в тринадцатом веке была чудовищной, и перед глазами у меня то и дело возникало искажённое болью лице Бриджет.