Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 140 – Алиса Селезнёва

— И это от тебя я бы тоже скрывать не стала. – Анна Георгиевна расстегнула молнию на сумке и вытащила чуть помятый белый конверт. – Вот… Твой Данил написал.

Имя «Данил» далось ей явно с трудом. Агата вздрогнула. Белый конверт лёг на её колени. Круглый размашистый почерк жёг глаза. Писал Данил. Несомненно, Данил.Она хорошо помнила его характерные «А», «Н» и «У». Пальцы дрожали. Ей хотелось схватить письмо и убежать куда-нибудь далеко-далеко, но под взглядом матери даже дышать было как-то не по себе.

— Агате Наумовой. Отдать лично в руки, – прочитала Агата. – Он… Он что, по почте его прислал?

— Нет, вчера какой-то дембель принёс. Прямо к нам домой. Хотел отдать тебе, но я сказала, что ты вернёшься поздно. Тогда он спросил Алевтину Михайловну. Ему был дан чёткий приказ: либо тебе, либо ей. Только не мне. Видимо, твой Даня решил, что я это письмо сожгу или выброшу.

— Он просто никогда не жаловал почту России. У них всегда всё теряется и идёт медленно.

Анна Георгиевна усмехнулась. Агата продолжала гипнотизировать взглядом конверт.

— Пришлось сказать, что я и есть Алевтина Михайловна.

Убрав письмо в сумку, Агата прижалась к матери. Вся злость и обида в ней куда-то исчезли. Сердце затопила благодарность. И, как ни странно, любовь и нежность. Впервые за многие годы к матери.

— Спасибо! Спасибо, что ничего с ним не сделала. Я этого не забуду. Правда…

Анна Георгиевна поправила съехавшую на бок шапку.

— Сделай так, чтобы я не пожалела об этом. И ещё, я твоё письмо не вскрывала, поэтому буду рада, если ты расскажешь мне, о чём твой Данил удосужился написать.

Агата засмеялась. Засмеялась весело и звонко. Так, как не смеялась с того проклятого дня, когда познакомилась с Лерой.

— Я обязательно приду к вам на свадьбу с Вадимом. И свидетельницей, конечно, тоже буду.

Анна Георгиевна прикрыла глаза и обняла дочь. Так они и сидели несколько минут, пока рядом не залаяла чья-то собака.

— Возвращайся уже домой. Хватит ерундой заниматься.

Чуть отпрянув, Агата покачала головой.

— Прости, но домой я не вернусь, по крайней мере, в ближайшее время. Дома я так и останусь ребёнком, а мне нужно взрослеть и перестать держаться за твою юбку.

— Понятно… – На этот раз глаза закатила Анна Георгиевна. – Вот, видимо, и ко мне бумеранг вернулся. Ну что ж… Передавай привет Алевтине Михайловне.

От удивления Агата едва не уронила с коленей сумку.

— Ты что, ей звонила?

— Нет.

— А откуда тогда знаешь, что я живу у неё?

Анна Георгиевна снова не удержалась от усмешки.

— А куда бы ты ещё пошла? Подруг у тебя нет. С Никитой вы расстались, а если бы ты жила у Никифоровых, письмо бы Данил не на наш адрес отправил.

— Ясно, – вздохнув, Агата рассказала матери о болезни Алексея Николаевича. – Я хочу проведать Ларису Сергеевну. Думаю, если позвонишь ты, ей тоже будет приятно. И раз уж ты всё равно знаешь про Алю, можешь дать мне телефон той женщины?

— Какой женщины?

— Второй жены моего отца.

Взгляд Анны Георгиевны, как по команде, из нежного стал мрачным и жёстким. Агата поёжилась и опустила глаза. По всей вероятности, мать чувствовала к той женщине примерно то же, что сама Агата к Лере.

— Зачем тебе?

— Аля… И я тоже. Мы обе хотим навестить отца, но не знаем, где находится его могила.

— Не переживай. Это можно выяснить и без той женщины.